Борис Акимов: как России поднять рождаемость до уровня Израиля

В России СКР (суммарный коэффициент рождаемости) — 1,3, в среднем в мире — около 2, в Израиле — 3. И это выше почти всех стран ближайших к евреям мусульманских соседей. Израиль — единственная страна из тех, которые принято было называть «развитым миром», где такой высокий показатель рождаемости.

Недавно я читал философа и главного парадоксалиста Серебряного века Василия Васильевича Розанова его фундаментальный и самый парадоксальный труд «Люди лунного света». У нас на уровне рефлекса всплывает Фрейд, когда кто-нибудь «озабочен» сексуальной сферой. Но, друзья, нам есть чем гордиться — у нас с вами есть Розанов, «половых дел мастер», как вроде бы называл его Лев Троцкий.

Как-то раз царский режим запретил уже вышедшую книжку Розанова и весь ее тираж пустили под нож. Это сделало из Розанова суперзвезду. И когда он вместо одной порезанной написал сразу две новых — одна из них как раз «Люди лунного света» — жители Российской империи выстроились за ними в очередь.

Если совсем кратко, то Василий Васильевич, по сути, ставит вопрос полового влечения в центр человеческой цивилизации. «Плодитесь и размножайтесь» — как парадигма ветхозаветного человечества. И действительно, в Библии очень много есть на «эту» тему, которая нам нынешним и не читающим, кажется чем-то неуместным для Священного писания.

Например: «И взяла Сара, жена Аврамова, служанку свою, Египтянку Агарь, по истечении десяти лет пребывания Аврамова в земле Ханаанской, и дала ее Аврааму, мужу своему, в жену». (Бытие16:3).

Или: «И ввёл Исаак Ревекку в шатёр Сарры, матери своей, и взял её, и она стала его женой; и он полюбил её, и утешился Исаак после смерти матери своей». (Бытие 24:67). Или еще более завораживающе в Песне песней Соломона: «шея твоя — как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем — все щиты сильных; два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями».

Ветхозаветный человек, по словам Розанова, свою человеческую идентичность сводит к полу, и притяжение к другому полу рассматривает как акт собственного очеловечивания, исполнения единственной и главной задачи. То, что нам может казаться похотью — со всеми отрицательными или положительными коннотациями — для человека Ветхого Завета само естество бытия. В этом есть, безусловно, и религиозная составляющая — ведь иудеи верили (и сейчас верят), что в результате всего этого общенародного страстного усилия в конце концов появится Мессия.

Я человек православный и воцерковленный. Поэтому в этой моей ипостаси я вступаю здесь на зыбкую почву. Но, простите, братья и сестры, человека грешного и страстного, не вступить не могу.

Мы, в отличие от иудеев, уже более двух тыс. лет как дождались Спасителя, Христос с нами. А значит, ветхозаветное «плодитесь и размножайтесь», не потеряв своего важнейшего значения, все же перестало быть экзистенциальным, антропологическим принципом. Спасение стало очень личным делом, возник целый круг людей, для которых брак и деторождение стало излишними. Это христианское монашество, от святых отцов Церкви до многих современников — являет замечательный пример личного пути к Богу. «Стяжи дух мирен — и тысячи спасутся вокруг тебя», — говорил наш великий святой Серафим Саровский.

«Но народ-то вплоть до начала ХХ века рожал много!», — возразите вы мне. И будете правы.

Монашество всегда в христианстве было путем очень и очень избранных, тех, кто по-настоящему к этому предрасположен. В монахи возьмут, мягко говоря, не каждого — поди еще благословение на это получи.

Но для абсолютно любого человека христианской цивилизации в центре мира был Христос, нам сейчас крайне сложно понять, насколько эта уверенность носила фундаментальный онтологический характер. Вся логика жизни была подчинена именно этому. Об этом доходчиво говорит, например, писатель Водолазкин в романе «Лавр». Другое дело, что постепенный слом христианской парадигмы начался очень давно — пожалуй, со времен Возрождения. И нам, даже верующим христианам, достался совершенно иной, во многом «обезбоженный», мир.

Для мирянина, не монаха, совершенно естественным и логичным путем к Богу оставался тот, который дает ему семья. Большая семья — это символ упования на Божью волю, само понятие «планирование семьи», которое нам кажется естественным, было человеку традиционному совершенно чуждо. Но деторождение перестало быть для христианина единственным путем спасения! В отличие от человека ветхозаветного, для которого даже сам акт, да простят меня, носил сакральный характер — ведь он в их сознании приближал рождение Мессии.

Итак, две тыс. лет как семья и размножение перестали быть единственным возможным путем к Спасителю. Ну а далее, после изъятия Бога из современности и превращения «рациональности» и «научности» в нового идола, и понятие «по Его воле» стало лишним. В новом, обезбоженном, мире все должно быть по «моей воле». Я все планирую. Я механизирую жизнь, изымаю из нее случайность — ведь случайность (а это и есть истинная жизнь) мешает моим планам. Как можно ничего не планировать и родить семерых? Это возможно, только если «Господь — мой менеджер», пусть все будет по Его воле. Он разберется. Кто сегодня так живет? Ну, а если все по плану — то двое детей. Или один. А можно и без них обойтись. Дети — это ведь, скорее всего, новые незапланированные события, случайности. В вдруг заболеет? А я же хотел в это время в Таиланде на пляже полежать.

Нынешние евреи, конечно, как и все остальные, успешно движутся в деле строительства мира потребления, и секуляризация жизни там, конечно, вовсю имеется. Но близость сакрального, священного «плодитесь и размножайтесь», ожидание Мессии, в деле появления которого может и должен принять участие любой еврей — все это делает свое дело. СКР (коэффициент рождаемости) в Израиле — 3, у нас, повторю, в два раза меньше, в среднем по миру — 2.

При этом, вопреки распространённому мнению, высокий уровень рождаемости не ограничивается только ультраортодоксальным еврейским сообществом. Светские и традиционные семьи в Израиле тоже имеют больше детей по сравнению с семьями в России и в западных странах.

Вся мировая статистика сегодня демонстрирует нам, что никакие экономические и в целом рациональные методы симуляции рождаемости не работают на долгие дистанции. Все это от лукового стремления механизации жизни, ее бюрократической спланированности. Единственный действенный способ вернуть большие семьи — вернуть каждому Бога в свою личную жизнь. Господь — мой менеджер!