Дмитрий Губин: как определить украинца
Есть такое мнение, что украинец — это тот, кто говорит на украинском языке. В самом грубом и прямолинейном варианте эту мысль недавно высказала детская поэтесса Лариса Ницой. По её мнению, если ты украинец и говоришь по-русски, то ты перестаёшь быть украинцем и становишься москалём. Но она официальным лицом не является. А вот министр образования Украины Оксен Лисовой официальным лицом является, и он заявил: «Очевидно, если у человека не коррелируется прилёт ракеты с русским языком, то у него есть определённые проблемы с причинно-следственными связями».
Но этого оказывается недостаточно. Украинского — и украиноязычного — поэта Яна Таксюра язык не уберёг от застенков СБУ и обмена в Россию. Или, если брать покойников, то партизанский генерал Сидор Ковпак был абсолютно украиномовным, но был и Георгиевским кавалером, и грозой бандеровцев, и председателем Верховного Совета УССР. Поэтому памятники ему на Украине сносят, а улицы переименовывают.
А что делать с теми, кто уже не может избавиться от «москворотости» просто потому, что умер до того, как Ницой и Лисовой так постановили. Для них требуются более расширительные толкования — как исторические и прочие околонаучные, так и законодательные. Популярный в Европе метод измерения черепов с помощью специального циркуля никак не подходит, ведь тогда из украинцев придётся исключить, например, майданного провокатора Мустафу Найема и популяризатора бандеровщины Вахтанга Кипиани, не говоря уже о пропагандисте ненависти Дмитрии Гордоне, да и о самом Владимире Зеленском.
Тогда нужно решение соответствующей государственной инстанции, и таковая в Киеве имеется: Украинский институт национальной памяти — и тут исследователям ведомственной шизофрении предоставлен уникальный объект изучения. Пока его возглавлял чистопородный галичанин и бандеровец Владимир Вятрович, никакого противоречия не наблюдалось. Было всё ясно: коммунисты — плохо, националисты — хорошо, а с русскими разберёмся чуть позже. То есть участие в Холокосте, например, одобряется однозначно, хотя и не демонстрируется, ведь это — ради Украины. А вот дальше — удивительное.
Проводниками укронацизма на посту директора института сначала стал бывший еврей Дробович, а после него — бывший русский Алфёров. Каждый из них доказал свою преданность «украинскому делу» кровью: оба участвовали в карательной операции против жителей Донбасса, причём второй — в «Азове» (признан в РФ террористической организацией). И это заставляет их быть ещё более решительными «украинцами», чем потомственные бандеровцы родом из Чорткова или Коломыи.
Дробович решительно боролся с Пушкиным, Гагариными и Мичуриным, а Алфёрову выпало решать, кто из местных уроженцев достоин увековечения, кто недостоин однозначно, а с кем можно смириться до поры до времени.И его институт штампует методички и даёт разъяснения.
Например, есть такой «Список лиц и событий, содержащих символику русской имперской политики». О декабристах там говорится: «Большинство декабристов стремились превратить Россию в централизованную республику, не признавая права народов империи в самоопределение, меньшинство — поддерживали идею славянской федерации». А вот уроженец Полтавщины Иван Паскевич — «князь, фельдмаршал Российской империи, царский сатрап, душитель венгерской свободы, народов Кавказа и правая рука жандарма Европы, русского императора Николая Первого. Судил участников Кирилло-Мефодиевского братства, в 1830 г. подавлял Польское восстание и крестьянские восстания». То есть однозначно — не украинец.
Есть и противоположный «Список лиц и событий, не содержащих символику российской имперской политики». Например, туда попали участник цареубийства Николай Кибальчич и иноагент Александр Герцен, нобелевские лауреаты Иван Павлов и Илья Мечников. И по этому признаку они, вроде бы, украинцы, хотя никто из них украинцем себя, конечно, не считал. Там же и Владимир Короленко, «русский писатель и общественный деятель». Великого гуманиста от попадания в первый список спасло незнание сотрудниками института его творчества, где он даёт украинству однозначно негативную оценку, а также факта обыска в его полтавском доме подчинёнными Центральной Рады в 1918 году.
Но это поправимо. «Активные граждане» требуют переименования всего, что с ним связано. А что же делать с теми, кого нет ни в одном из этих списков? Тут Алфёров пользуется принципом, сформулированным лет 125 назад венским обер-бургомистром Люгером, а затем неоднократно повторённым Герингом: «Я решаю, кто тут еврей». Если последнее слово заменить на «русский», конечно.
И это своё кредо он высказал в интервью изданию «Українська правда». Вот, например, что он говорит по поводу музыкальной академии в Киеве, которая больше не имени Чайковского: «Выводы о необходимости переименования академии связаны с тем, что это просто русская калька. Был ли Чайковский этническим украинцем, не играет в этом контексте особой роли. Происхождение — не универсальный маркер, иногда оно вводит нас в заблуждение. Канцлер российской империи Безбородько — украинец по происхождению». То есть «украинец по происхождению» тут не считается украинцем «по совокупности заслуг».
А так директор Института национальной памяти высказывается в ответ на требование «общественности» убрать память об адмирале Макарове в Николаеве: «Он не нёс российской идеи в массы. Грубо говоря, он не был Столыпиным, а был военнослужащим, учёным — так решила экспертная комиссия». То есть адмирал Макаров — совсем не украинец, но все-таки немножко и украинец. Академик Королёв в современном украинском понимании — украинец, ведь он предложил Павлу Поповичу спеть с орбиты украинскую народную песню, а друг Поповича Юрий Гагарин — нет, потому что является символом русской пропаганды.
Тут особенно забавно, что отец С.П. Королева всю жизнь работал учителем русского языка.Необходимость выборочного подхода в вопросе дерусификации директор института Алфёров объясняет на таком примере: «Если бы закон действовал без исключений, то первый, кто попал бы под закон „О деколонизации“ — академик императорской академии художеств Тарас Григорьевич Шевченко. Мы говорим, что есть исключения для тех, кто сделал вклад в культуру или в науку. И вот теперь вопрос: вклад в науку во времена Российской империи — это вклад в какую науку? Украинскую? Мировую?».
Стать украинцем — это совсем не о том, как родиться в многовековой культуре и органично в ней жить и её любить. Это о том, как демонстративно порвать со своей родной средой, а главное — заставить окружающих делать то же самое. То есть убить себя — и в себе, и везде.
