Андрей Колесник: мы вступили в новую террористическую реальность

Две значимых тенденции отмечаются в последние месяцы в ходе спецоперации: военные успехи России непосредственно на фронте — и усиление Украиной террористических операций в российском тылу. Прямая связь наблюдается между тем и другим.

Россия освободила Гуляйполе, Димитров и Красноармейск. Украина — организовала серию покушений на российских военачальников. Только за первые недели января Россия освободила более 300 кв. км — а Украина наносила удары по школам, жилым домам и даже резиденции президента России. Перешла к террору против сотрудников полиции прямо на улицах российской столицы. Нанесла удар по российскому газовозу в Средиземном море. С помощью британских ракет совершила военное преступление против мирных жителей Брянска.

Перед нами — явственный признак того, что Украина бессильна противостоять российским войскам в открытом и честном бою. А единственный способ продлить свое политическое выживание правящий режим в Киеве видит том, чтобы с помощью подлых тыловых операций попытаться внести смуту в российское общество. Подорвать изнутри наши силы к сопротивлению, расшатать нашу устойчивость и единство. Разменять ценность реальных боевых успехов — на пиар-достижения, которые можно выдать за успех своим западным спонсорам.

Впрочем, Запад в данном случае — не только спонсор. За каждым из украинских терактов — прямая поддержка и кураторство других иностранных спецслужб. Помощь ресурсами, кадрами, обучением, технологиями.

Например, Британия стоит и за покушением на генерала Алексеева, и за подготовкой диверсий против газопровода «Турецкий поток». Диверсантов из СБУ натаскивают и прибалты, и американцы, и румыны, и французы — поистине международное террористическое единство.

С одной стороны, перед нами нечто знакомое. Термин «международный терроризм» возник еще в 1990-е. Старшее поколение помнит и взрывы в московском метро и рейсовых самолетах, и нападения в Буденновске и Нальчике, и трагедию в Беслане. С другой, сегодня сложилась новая террористическая реальность — с точки зрения и геополитики, и применяемых технологий, и масштаба происходящего.

Тогда чеченским сепаратистам помогали спецслужбы ряда арабских стран, а Запад более подзуживал, чем участвовал напрямую. Считал, что Россия после распада СССР и так уже не соперник. Сегодня арабы — одни из наших ключевых партнеров среди стран Глобального Юга, а украинским террористам помогают Европа и США.

Тогда оружием террористов были зомбированные в специальных лагерях девушки-смертницы и радикальные исламские боевики. Сегодня — обычные наши сограждане, обманутые или завербованные удаленным способом, с помощью запрещенных мессенджеров и социальных сетей. «Биодроны», как принято сейчас говорить.

В 1990-е террористические акты были прежде всего способом устрашения российского населения в целом. Атаки совершались по любым мирным жителям без разбора. Сегодня украинские террористы с помощью западных разведок тщательно выбирают цели — высокопоставленных военных, ключевые объекты инфраструктуры, оборонные заводы и НПЗ.

Терроризм перестал быть только политикой насаждения страха — он превратился в высокотехнологичный инструмент глобальной войны, которую ведет коллективный Запад против России. Главным образом — руками украинских спецслужб, но порою и при своем непосредственном участии. Разве захват танкеров с российской нефтью — не терроризм? Разве не терроризм — подрыв «Северного потока»?

Из произошедших изменений напрашиваются несколько наблюдений и выводов.

Прежде всего,

Россия столкнулась с террористическим давлением такой мощи, которая беспрецедентна для мировой истории. Столкнулась — и успешно в этих условиях обороняется.

Новые технологии работают не только для нападения, но и для защиты. Системы распознавания помогают отслеживать диверсантов. Взрывчатку обнаруживают специальные датчики. Диверсионные сети раскрываются контрразведкой. По понятным причинам общество видит только удавшуюся, а значит ничтожную часть украинского терроризма — результативность попыток терактов ничтожна по сравнению с усилиями врага.

Во-вторых, особой защитой должны быть прикрыты не только важнейшие объекты, но и ключевые люди нашей страны — политики и представители военного генералитета, сотрудники спецслужб и правоохранительных органов, руководители оборонно-промышленных предприятий. Люди в любых отраслях и сферах, от усилий которых больше всего зависит наша победа.

В-третьих, после победы количество терактов уменьшится — но почти наверняка не исчезнет вовсе. Точно так же, как не исчезнет Запад и его русофобские помыслы. Исполнители и технологии могут меняться, но стремление уничтожить или хотя бы ослабить Россию мы наблюдаем столетиями.

И наконец, как обычно, России поможет ее история. В данном случае — накопленный нашими спецслужбами опыт.

В начале 2000-х Россия уже справилась с первой тогда для нас волной терроризма в его кавказско-исламском изводе — на том уровне знаний и технологий. Теперь нам предстоит победить терроризм и в его украинско-бандеровском варианте, в современных условиях. Эта задача сложна, но решаема — точно так же, как Россия каждый день решает задачу продвижения фронта в зоне спецоперации.