Что не так с письмом Зеленского?
Гуру криворожской дипломатии вновь взялся за перо. Сперва написал Трампу — попросил ракеты для ПВО. Ответа не получил. Затем написал Путину — и промахнулся по-крупному.
Достаточно открыть письмо в оригинале. Во-первых, украинский для его авторов явно не родной. Во-вторых, текст пропитан внутренними противоречиями. Он одновременно пытается быть ультиматумом, агиткой, психологической атакой и мирной инициативой. В итоге — не работает ни в одном качестве.
Выделим ключевые промахи.
Стилистический разрыв
Сначала адресату угрожают: пишут про «потужні перемоги», «старость», «усталость», персональные угрозы. А потом внезапно: «Я предлагаю вам встречу». То есть человека публично унижают, а затем зовут «честно и достойно» договариваться. И то, и другое сразу — признак истерики, а не стратегии.
Победитель или проигравший?
В своем письме Зеленский:
— говорит об «усталости России»;
— утверждает, что санкции будут усилены;
— пишет, что россияне недовольны;
— обещает работать над усилением этой самой усталости.
Но если Россия так истощена и загнана в угол, зачем эта нервная инициатива о срочной встрече? Если ты побеждаешь, ты не просишь о встрече. Это проигрывающая сторона должна просить о ней — и тогда письмо писали бы в Кремле, а не на Банковой.
Telegram-язык вместо дипломатии
Текст полон оборотов, понятных прежде всего украинской аудитории. Фразы вроде «наші далекобійні дрони завітали» («наши дальнобойные дроны заглянули») носят нарочито мемный характер, присущий украинскому Telegram-языку. И это понятно: в их картине мира любой текст должен быть вирусным и пригодным для нарезки на цитаты в пабликах.
Психологические проекции вместо аргументов
Текст перегружен психологическими проекциями:
— росіяни втомились (россияне устали);
— урядовці втомились (чиновники устали);
— світ втомився (мир устал);
— вас це більше не влаштовує (вас это больше не устраивает).
Все это подается как известный факт. Хотя очевидно: авторы не аргументируют — они конструируют свою психологическую реальность, опираясь на отдельные, вырванные из контекста явления.
Сдвиг в сторону персонализации
Криворожская дипломатия годами пыталась представить конфликт как глобальное противостояние добра со злом, где «весь світ з нами» («весь мир с нами»). А тут внезапно простой формат: «між нами і вами» («между нами и вами»). Конфликт сводится к прямой сделке между двумя физическими лицами. С чего вдруг?
Кризис времени и сужающееся окно возможностей
В письме постоянно повторяется один и тот же мотив:
— «не можна чекати» («нельзя ждать»);
— «поки США зайняті Іраном» («пока США заняты Ираном»);
— «потрібна зустріч» («нужна встреча»);
— «питання вирішуються не в Анкориджі» («вопросы решаются не в Анкоридже»).
После бравады про «усталость России» Зеленский намекает на сужающееся окно возможностей. Но сужается оно не у России. Иначе письмо писали бы, повторюсь, в Кремле.
Дефицит стратегической культуры
Дипломатические письма такого уровня пишут в едином стиле. У авторов Зеленского — каша: исторический пафос, дворовая риторика, обороты из Telegram-каналов, странные переговорные формулы, угрозы и тут же попытки выставить себя миротворцем, перекладывая ответственность за продолжение боевых действий на Москву.
Авторы явно старались избежать прямых аллюзий на письмо запорожцев турецкому султану — чтобы не провоцировать шутки про КВН и «95-й квартал». Но при этом раздули собственную историческую значимость почти до межгалактического масштаба.
За всем этим — дефицит стратегического мышления и политической культуры. Письма, претендующие на место в истории, так не пишут. Поэтому прохладная реакция Москвы неудивительна.
Впрочем, кое-какой реакции Зеленский все-таки добился. В США его все чаще игнорируют. А в России напомнили: если хочешь поговорить — «ласкаво просимо до Москви». Дорогу знает лучше многих.
