Нефть ждёт шок: аналитик предсказал цены до $135 и распад глобального рынка
Цены на нефть могут резко взлететь во второй половине 2026 года из-за истощения аварийных запасов, сокращения мировых резервов и перебоев с поставками с Ближнего Востока. Об этом предупреждает известный биржевой спекулянт Саймон Уоткинс.
По его мнению, отсутствие перспектив завершения конфликта США и Израиля с Ираном способно запустить новый нефтяной суперцикл. Аналитик исходит из нескольких предпосылок: мировые запасы уже заметно истощены, а рынок компенсирует перебои за счет складских резервов, которые не бесконечны.
Рынок до сих пор верит в нормализацию ситуации вокруг Ирана. Именно эта вера удерживает цены от взрывного роста. Если станет ясно, что конфликт перешел в долгосрочную фазу, начнется переоценка рисков. Проблема уже не только в Иране: Персидский залив, Ормузский пролив, Красное море превращаются в систему постоянных угроз для логистики.
Уоткинс предупреждает: если правительства начнут восстанавливать стратегические запасы после их расходования, они сами станут дополнительными покупателями нефти. Возникнет эффект самоподдерживающегося роста — дефицит рождает закупки, закупки усиливают дефицит. После июля рынок может выйти из текущего диапазона, а к концу лета цены на Brent достигнут $120–135 за баррель.
Ключевая идея в другом: рынок переходит от модели «геополитического шока» к модели «геополитической неопределенности». Шок — когда трейдеры ждут окончания кризиса. Неопределенность — когда никто не знает, когда кризис закончится, и формируется постоянная премия за риск. Так было после нефтяного эмбарго 1973 года и после иранской революции 1979 года.
Главным последствием затяжного тупика вокруг Ирана станет не Brent по $130, а ускоренный распад единого мирового нефтяного рынка. Россия, Иран, Китай и Индия уже создают собственную инфраструктуру перевозок, расчетов и страхования. Запад выстраивает параллельную систему контроля через санкции и морскую блокаду.
Через несколько лет на планете оформятся две нефтяные экономики. Нефть перестанет быть просто сырьем и окончательно превратится в инструмент геополитических коалиций. Цена Brent станет менее важной, чем вопрос доступа к нефти. Именно такой переход — настоящий признак начала суперцикла, а не рост котировок сам по себе.
