«Первым шагом в этом направления станет подписание Пакта об электронном ненападении, подписание которого пройдет под эгидой ООН».По словам Кузнецова, пакт содержит обязательства не осуществлять кибератаки на значимые информационные ресурсы в мирное время и предусматривает противодействие использованию компьютерных технологий террористами для идеологической пропаганды.
Инициатива правильная, но, честно говоря, как-то не верится, что государства откажутся от такого эффективного инструмента, как компьютеры. Это как со шпионажем: можно, конечно, подписать декларацию о взаимной недопустимости, но смысл? Тем более, что компьютерные нападения могут быть очень, очень эффективными.
Первым наглядным случаем практического применения кибероружия в ходе военных действий является отключение сирийской ПВО 6 сентября 2007 года.
Ведущий специалист Лаборатории Касперского Александр Гостев поясняет: перед началом налета израильской авиации сирийские радары были выведены из строя после получения радиосигнала извне, который включил «логическую бомбу», заранее, на стадии разработки, заложенную в аппаратуру ПВО иностранного производства. В результате эскадрилья израильских бомбардировщиков невредимой пролетела чуть ли не над всей территорией соседнего государства, успешно выполнила поставленную задачу и вернулась на базу.
Как говорилось, речь не всегда идёт о боестолкновениях. Например, в 2014 году Россию за неделю два раза обвиняли в в распространении вредоносного ПО: Turla и ранее — рутките Uroburos, который, связан с трояном Agent.BTZ. Впрочем, доказательная база сводилась к «мы там что-то увидели в коде на русском языке». Я, кстати, в недоумении: эти программы на каком языке программирования писались-то? Конечно, есть извращения с использованием русского написания команд, но вряд ли хакеры использовали 1С или «Кобол». Может быть, они просто подробно комментировали код? Для софта такого вида это крайне сомнительно… Что-то тут не то.
США очень серьёзно относится к киберпространству. В 2013 году The Washington Post сообщила о секретной Директиве № 20 (Presidential Policy Directive 20) по кибероперациям, которая устанавливает «правила действий служб США на случай проведения киберопераций», в частности, соответствующие действия могут осуществляться спецслужбами «без предупреждения» и не только в качестве ответных действий, но и как атакующее оружие. О шпионаже в США тоже не забывают: в 2014 году Агентство национальной безопасности США разработало систему, позволяющую контролировать и записывать все телефонные звонки, совершаемые в другом государстве, в полном объеме.
Следует учитывать, что руководители высоких рангов зачастую мало компетентны в IT-области, склонны недооценивать значимость вопроса и зачастую имеют искаженное восприятие действительности. Скажем, давно не секрет, что гаджеты Apple записывают перемещения через GPS-навигатор, но сколько депутатов и чиновников пользуется iPhone и iPad? Но есть куда более показательные примеры: в марте 2013 года глава АНБ и Киберкомандования США генерал Кит Александер заявил:
«Мы уверены, что наша кибероборона является лучшей в мире».Но в том же 2013 году хакеры сумели получить доступ к закрытой базе данных Инженерного корпуса армии США, национальному реестру плотин, в которой указываются уязвимые места, возможные последствия разрушения и т.д. — очень интересная для террористов информация. Глава Комитета по разведке Конгресса США Майкл Роджерс признавал, что китайцы смогли похитить научно-техническую документацию по более чем двум десяткам особо секретных военно-технологических разработок, а убытки от деятельности китайских хакеров в области промышленного и экономического кибершпионажа составляют около 150 млрд долларов.
Еще один наглядный пример: хакеры получили доступ к суперкомпьютеру в Национальной лаборатории имени Лоуренса в Бёркли, одному из самых мощных в мире, при этом суперкомпьютеры АНБ и Министерства энергетики увязаны в единую общеамериканскую сеть, и тем самым «глубина проникновения» расширяется еще больше. Показательно, что сделавший это двадцатичетырехлетний хакер Э.Миллер не был отслежен службами безопасности, а спалился совсем глупо: начал продавать аренду на доступ к суперкомпьютеру, о чем дал показания другой хакер, пошедший на сделку со следствием. Жадность хакера сгубила.
Также показательны бравурные рапорты годичной давности о кибероружии AFINC WS (Air Force Intranet Control Weapon System) ВВС США — рекламируется оно как «ого-го, какой прорыв», а на самом деле просто контролирует оборудование и действия, производимые в интранете ВВС США, заодно объединяя ранее локальные периферийные сети. Заодно мониторит траффик и т.д. Громкие же заявки о том, что оно «способно в автоматическом режиме отражать разного типа хакерские атаки» при внимательном прочтении пресс-релизов означают лишь то, что система «блокирует подозрительные и злонамеренные запросы, в том числе электронные письма или вредоносные ПО».
В общем, стандартная система защиты — думаю, Пентагон немало «попилил» на этой «инновационной» разработке. С другой стороны – пожалуй, Вашингтону такое реально надо. Скажем, в 2015 году была взломана почта директора ЦРУ Джона Бреннана, а также главы министерства национальной безопасности Джея Джонсона. Даже такие далёкие от передового края IT люди, как сирийцы, и то взломали сайт Вооруженных сил США и оставили на нем сообщения типа «Твои командиры посылают тебя умереть в бою». В ответ на эти действия бригадный генерал Мальком Фрост заявил:
«После возникновения угрозы армия США приняла превентивные меры для обеспечения безопасности данных».Круто! Интересно, какие? Например, как эти меры будут противостоять возможному применению «Великой китайской пушки»? Если кто не слышал, у Китая есть Великий Китайский Фаерволл, которым он обороняется от вражеской пропаганды и воздействия через интернет в целом, а из-за него может «стрелять» Great Cannon — система DDoS-атак с китайским размахом («в атаку пойдем мелкими группами по два-три миллиона человек»).
В России уже началось создание специальных научных рот, куда отбирают, начиная со студенческого возраста, ну а русские хакеры давно и прочно считаются одними из лучших в мире.
Так что патетические заявления, подобные сделанному директором АНБ адмиралом Майком Роджерсом в январе этого года, не впечатляют:
«Мощь и возможности (таких вооружений) уже начали проявляться в режиме онлайн и уже начали оправдывать (свое предназначение) во вполне осязаемых аспектах. Вы увидите, как мы начнем применять их (киберразработки) все более и более широко».Ну-ну, посмотрим. В апреле 2015 года Пентагон еще честно признавал неготовность к кибервойнам: советник главы Пентагона по кибербезопасности Эрик Розенбах с сожалением отметил, что «Пентагон сталкивается с техническими и кадровыми проблемами в сфере кибербезопасности».
Помнится, в апреле прошлого года с США CNN вбросили новость: хакеры из России проникли в компьютерную систему Белого дома! Через систему Госдепартамента США! Доблестные американские спецслужбы отразили атаку, но злобные русские вновь взяли компьютерную систему под свой контроль!
В общем, ужас и нагнетание атмосферы «выделите нам еще больше денег». Помнится, пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков метко ответил американцам:
Вне зависимости от наличия российских подлодок в Потомаке, очевидно, что киберпространство уже стало областью ведения войн — ну, как минимум, для вооруженного противостояния разведок и других организаций. И подписание регулирующих мирных документов — это хорошо и правильно, но бесполезно в смысле снижения противостояния. Хотя, если надо будет объединиться против кого-то — например, террористов, — то будет основа взаимодействия.
