Номенклатура и вопросы языкознания | Продолжение проекта «Русская Весна»

Номенклатура и вопросы языкознания

Ю. М. Лужков — и всего-то десять лет прошло, срок небольшой — употреблял эпитеты «мощный» и «добрый» для характеристики всех явлений природы и общественной жизни, и этих двух слов ему было вполне достаточно. Новое время (а равно новый технологический уклад) — новые песни. Теперь вместо устарелых «мощный» и «добрый» начальники говорят «умный» и «цифровой». Тоже решительно обо всем.

Но, конечно, этими двумя прилагательными словарный запас руководства не ограничивается. Покуда руководители, чутко ощущающие дух времени, готовятся к чему-то умному и цифровому, в Северной столице арестовали зампредседателя правительства Ленинградской области по ЖКХ и энергетике Олега Коваля и шьют ему темные дела с какой-то компанией «Блок-монолит». Кроме инкриминируемого зампреду казнокрадства — это святое, иначе люди не поймут, — следователи открыли за ним еще более черные дела: в подслушанном сотрудниками УФСБ служебном разговоре чиновников Коваль «высказывался такими словами о руководстве страны, какие нельзя произносить в судебном заседании и обществе, матом».

Конечно, тут можно проявить и снисхождение. Когда царю Феодору Иоанновичу сотрудники тогдашнего Угличского УФСБ сообщали, что бр. Нагие «в пьяном виде часто ругаются негодными словами», благодушный царь замечал: «Да кто же слов не говорит негодных, когда он пьян?» Во всяком случае Коваль в совершенстве владеет русским языком, включая и такую его сферу, как народное красноречие. Ведь если владеть, допустим, немецким лишь на уровне «читаю и могу объясниться», то хорошо выругаться на этом языке просто не получится — только овладев в совершенстве языком Шиллера и Гете, можно красочно отозваться о руководстве ФРГ. То же и с ответработниками РФ. В отличие от красноречивого Коваля член Совета Федерации Рауф Раулевич Арашуков сейчас владеет русским языком гораздо хуже. Будучи арестован в ходе пленарного заседания верхней палаты, он лишился дара русской речи и для дальнейшего общения с гражданином следователем потребовал переводчика.

Вероятно, тут мы имеем дело с хитрой конспирацией. В марте 1917 г. В. И. Ленин, запертый в нейтральной Швейцарии, рвался в Россию, но как было проследовать через враждебную Германию? Владимир Ильич придумал проехать через владения кайзера под видом глухонемого шведа. Дело уже было на мази, но тут вмешалась Надежда Константиновна. Она опасалась, что во сне супругу привидятся меньшевики и он будет их по-русски ругать, чем нарушит всю конспирацию. Ситуация представлялась совсем безвыходной, и, если бы тут не появился социалист Парвус с пломбированным вагоном, В. И. Ленин так бы и оставался в Цюрихе, подобно прикованному Прометею.

То ли Арашуков намерен объявить себя глухонемым курдом, то ли его в самом деле поразила афазия — расстройство речи, выражающееся в том, что человек забывает язык, на котором говорил прежде, а начинает говорить на каком-нибудь другом, до болезни совсем им забытом. Так что не исключено, что сенатор будет изъясняться, допустим, по латыни и придется искать ксендза, чтобы переводил ему в Следственном комитете.

Что же касается претензий, что задержание сенатора было довольно сумбурным, — Арашуков бежал куда-то вверх, В. И. Матвиенко леденящим голосом велела ему разоружиться перед партией и т. д., — то это бывает на переломных моментах истории. Арест Л. П. Берии на заседании Президиума ЦК в 1953 г. тоже был хаотичен. Есть разные апокрифические версии (единой официальной вовсе нет) — согласно одной в момент, когда по плану должны были войти высшие генералы и арестовать злодея, Н. С. Хрущев патетически обратился к виновнику торжества: «Лаврентий, скажи, что ты против нас имеешь?» Лаврентий отвечал, что он, собственно, ничего против не имеет, и тогда Хрущев повторил этот вопрос еще более патетическим образом — а генералы все не шли. Лаврентий же сказал: «Ну все, товарищи, я пошел», — и тогда Н. С. Хрущев ухватился за его портфель и стал вырывать его из рук, а Лаврентий не отдавал портфеля. Клинч продолжался, генералы все запаздывали, и только тогда, когда тягание за портфель стало выглядеть совсем уже неприличным, они наконец появились. Так что поимка Арашукова была еще довольно благообразной.

Сходство Рауфа с Лаврентием выразилось еще и в том, что обоих после ареста обвиняли в крайнем бытовом разложении — харасcменте, говоря нынешним собачьим языком. Две знаменитые артистки — А. Ю. Волочкова и Т. Г. Канделаки — сообщили, что Р. Р. Арашуков неистово их домогался. Остается неясным, владел ли он в то время русским языком, восклицая: «Поедем в нумера, угощу шампанским!» — или уже не владел и только рычал, як хiжий звiр.