Революция двоечников | Продолжение проекта «Русская Весна»

Революция двоечников

7 октября активисты природоохранительного движения Extinction Rebellion («Восстание против вымирания»), чтобы не вымереть, блокировали улицы и мосты в центре Берлина, Мадрида, Амстердама, Лондона и Парижа.

Само по себе нарушение привычного размеренного быта есть известный способ социальной борьбы. Тот же Париж регулярно ставят на уши транспортными забастовками, а в 1950-е годы бывало и круче: регулярно бастовали электрики и Совет министров заседал в отеле Матиньон при свечах. Бывают и погромы в целях социальной борьбы: см. хоть список предприятий общепита и торговли, разгромленных во время протестов «жёлтых жилетов».

Но эти мероприятия прежде сопровождались требованиями к власти, которые власть хотя бы теоретически была в состоянии исполнить. Отменить раздражающий налог или закон, повысить зарплаты и пособия, допустить навальнят к выборам, изгнать ненавистных министров, etc. Даже требование «Банду геть!» в принципе исполнимо: действующая банда в соответствии с ним самоупраздняется и бежит в Ростов-на-Дону, уступая место новой банде.

В результате исполнения этих требований редко наступает каравай, объедение, чаще происходит по принципу «из огня, да в полымя», но мы же не о полезности говорим, а только об удобоисполнимости.

Тогда как нынешняя блокада городских центров сопровождается такими требованиями, удовлетворить которые невозможно при всём желании. Прежде всего потому, что климат не во власти правительств, что бы против этого ни говорили девочка Грета и дедушка Сорос. «С Божией стихией царям не совладать».

То есть можно, конечно, принимать паллиативные меры (правительства, кстати, это и делают — блокировать для этого движение на парижском Мосту Менял необязательно), но зеленоликие ведь требуют другого. Чтобы сразу и немедля наступило благорастворение воздухов, но тут власти бессильны.

При этом неисполнимы и конкретные требования. Даже если власти согласятся упразднить атомную и углеводородную энергетику, а также скотоводство, это потребует немалого времени. Электростанции невозможно разом отключить — будут техногенные катастрофы.

Точно так же непонятно, что делать с упраздняемыми съедобными скотами. Устроить гекатомбу? Это требует времени, сил и, кстати, большого количества крематориев, которые будут выбрасывать всё тот же злопроклятый углекислый газ.

И так у них во всём. Хлеб съедим, а булочные сожжём. О том же, что делать дальше, пусть думают заклеймённые нами правительства.

1968 год был назван «революцией троечников» — и заслуженно. Но по сравнению с девочкой Гретой и её сторонниками, равными ей по умственному развитию, леваки 1968 года — это какие-то Платоны и быстрые разумом Невтоны. Тогда как сегодня это просто «революция двоечников».

Если бы это было некоторое стихийное умопомешательство — это ещё полбеды. Мероприятия проходили в жирных странах, а с жиру, как известно, бесятся. Но смущает синхронность беснования.

Вполне возможно, что в отдельно взятом городе N активистам вдруг пришла в голову идея: «Что бы нам, господа, взять по хлысту, пойти постегать прохожих на мосту?» Это бывает. Но труднее поверить в то, что эта креативная идея вдруг независимо и одновременно осенила парижских, лондонских, берлинских, etc. активистов.

То, что мероприятия, практически бессмысленные в отношении официально заявленных целей, но при этом весьма вредительские, произошли в разных столицах в одно и то же время, наталкивает на мысль, что без руководящей и направляющей силы не обошлось. Иначе бы не было такого однообразия. Живое творчество масс — это, как правило, кто в лес, кто по дрова. Тогда как тут — «Равнение нале-е-ву! Кругом! Шагом марш!». Позвольте не поверить в спонтанность.

Скорее всего, это была лишь репетиция, проба сил. Причём репетиция удачная, продемонстрировавшая слаженность и выучку. Теперь двоечники будут восставать против вымирания регулярно и всё с большим размахом, ибо власти находятся в конфузном положении.

— Разогнать этот балаган к чёртовой матери?

— Но мы же не сатрапы какие-нибудь кровожадные. К тому же мы сами клялись и божились в приверженности идеалам зелёного мира, и нам разгонять шаловливых двоечников как-то не с руки. Они ведь всего лишь не хотят вымирать.

— А что же, мы хотим, чтобы они вымерли? Ну то есть про себя мы, возможно, и готовы мужественно перенести это несчастье, но об этом же нельзя говорить вслух.

Поэтому буза будет длительной. Отчего не восставать, коли некому унять.

Разве что самим двоечникам надоест.

2 184