Сергей Худиев: ценности не перестают быть ценностями от того, что их нарушают

Разговор о ценностях, о скрепах, о долге, о честности и верности немедленно провоцирует разговор о лицемерии. Мол, все это насквозь фальшиво, люди, которые выдают себя за столпы добродетели, сами впадают в безобразные скандалы и служат соблазном малым сим.

Так бывает — борцы за семейные ценности попадаются на явной распущенности, пафосные обличители потребительства — на воровстве.

Сообщения об этом распространяются, как будто благая весть — пользователи соцсетей находят в них какое-то болезненное утешение. «И эти люди запрещают нам ковыряться в носу!». «Разве не ясно, что все разговоры о консервативных семейных ценностях — это не больше, чем бесстыжее лицемерие, попытки некоторых людей запрещать другим то, что они охотно разрешают себе?».

Однако попытки ударить по лицемерию цинизмом не могут принести ничего, кроме вреда — ни отдельным людям, ни обществу в целом.

Лицемерие есть везде, где есть ценности. Какую бы систему убеждений — светскую или религиозную — мы бы ни взяли, среди ее последователей всегда найдем, в том числе, и лицемеров.

В этом нет ничего специфически российского, или христианского, или консервативного — это везде и всегда так.

С одной стороны, люди слабы — даже те, кто привержен ценностям вполне искренне, могут спотыкаться и падать. С другой — какое-то число циников, просто эксплуатирующих систему убеждений, которая их лично не трогает, неизбежно появляется в любом случае.

Если лицемерные адепты каких-то ценностей их опровергают, то любые вообще ценности, не только консервативные, следует похоронить?

В реальности, это, конечно, не так. Гнилость лицемера — это его личная гнилость, а не гнилость ценностей.

Я знаю многих людей — клириков и мирян, христиан и нехристиан, которые живут чистой, нравственной жизнью, поступают так, как проповедуют, и являются добрым примером для всех нас. В топ новостей они, правда, не попадают — медиа любят внезапные скандалы, а не повседневную добродетель.

Свои жизненные ориентиры, однако, стоит формировать, оглядываясь на достойных людей, а не на лицемеров.

«Традиционные семейные ценности» — это, прежде всего, ценности любви.

Когда человек любит и жалеет своих ближних, он, например, бережет свой и чужой брак — даже не потому, что измена формально запрещена, а потому что он бережно относится к другому, а прелюбодеяние — это тяжкая обида ближнему (и, обычно, целой группе ближних). Он любит свою семью и хранит ей верность.

Традиционная религия говорит о том, что Бог любит людей, поэтому я не должен употреблять их в пищу своим страстям, мучить, предавать или обездоливать. Я должен исполнять мои обязанности по отношению к ближним — и не поступать ни с кем «беззаконно и корыстолюбиво».

Да, люди могут тяжело искажать религию — об этом много говорится еще в Евангелии — так, что любви и сострадания в ней не остается.

Но любовь от этого не перестает быть самой важной добродетелью в человеческой жизни. Самое важное в жизни — это быть человеком, на которого его близкие могут полагаться, а самое ценное — это люди, на которых можешь полагаться ты сам.

Это не что-то, что вам пытаются навязать идеологи; такова реальность человеческой природы. Пренебрегать ей — значит, обрекать себя на несчастье на уровне личностей и на упадок на уровне общества.

«Невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят» (Лук.17:1) — сказано в Евангелии.

Соблазны, чьи-то безобразные падения и примеры эгоизма будут перед нами всегда. Но соблазн, даже тяжкий, всегда оставляет выбор за нами — это мы решаем, соблазняться или нет. Воспользуемся ли мы этой ситуацией, чтобы сказать «значит и мне можно», или, напротив, ужаснемся и скажем — «так нельзя; никому, и, особенно, мне».