Илья Ухов: выбор Владимира защитил Русь от растворения
Больше тысячи лет отстоит от нас момент Крещения Руси святым равноапостольным князем Владимиром — но величие и неповторимость этого события высвечиваются историей все сильнее и нагляднее. Уже общим местом стало утверждение о том, что Россия сформировалась как уникальное государство-цивилизация именно под влиянием Крещения, и в особенности — через принятие его в виде православной веры. Если хорошенько копнуть нашу ценностную картину мира, то везде мы найдем решающий вклад православного христианства, которое и поныне формирует наши жизненные, да и государственные приоритеты.
Что если бы Владимир в конце X века избрал не православие, а какую-то другую религию в качестве государственной на Руси? Каковы были бы последствия для нас теперешних? Смог бы русский народ в принципе сформироваться как единый этнос в условиях иного религиозно-исторического выбора?
Начать, безусловно, стоит с ближайшего конкурента православия на тот момент — да формально даже и не конкурента, так как Великая Схизма была еще впереди. Речь идет о католичестве, точнее, о римско-латинской версии христианства. На 988 год церковь оставалась единой, хотя противоречия нарастали. Собственно, и сам раскол 1054 года, по форме будучи богословским, все же в основе имел политические мотивы. Папы и католичество претендовали на вселенскую власть и контроль за делами и духовными, и светскими. Во что это вылилось для Западной Европы в последующие века, вплоть до Реформации, прекрасно известно.
Включение Руси в тогдашнюю католическую орбиту привело бы к втягиванию её в различные силовые и политические комбинации римского папства. В конечном итоге это привело бы к растворению восточных славян и потере ими собственной национальной идентичности. За примерами далеко ходить не надо — после нашествия Орды и битвы на Калке князь галицко-волынский Даниил принял от римского папы титул «Короля Руси». Постепенно, уже при его детях и внуках, происходит сближение верхушки пока еще западно-русского княжества с польско-литовской аристократией. Пока в конце концов эти земли не включаются в состав Великого княжества Литовского, а затем и Речи Посполитой. Когда-то коренные русские земли, управляемые династиями Рюриковичей, через принятие политического главенства римских пап и последующего окатоличивания стали, по сути, ядром будущей «анти-России» в лице современной Украины.
Стоит отметить, что даже модели распространения католицизма и православия были различны. Византийская модель, унаследованная Россией, предполагала гораздо более высокий уровень веротерпимости. Православие не знало крестовых походов, наоборот, в 1204 году именно западноевропейские крестоносцы нанесли Византии смертельный удар, захватив Константинополь. Вместо борьбы с сельджуками и мамлюками, католическое воинство ограбило город. Византия же в основном распространяла православие через миссионерство, династические браки, создание национальных церквей и перевод богослужебной литературы на национальные языки. Русские княжества, Московское государство, а затем и Российская империя унаследовали этот подход, который позволял гармонично существовать в едином православном государстве людям различных вероисповеданий и национальностей. И это важнейшее достижение, благодарить за которое мы должны православие.
Бытует популярное мнение о некоем споре, в ходе которого послы от разных стран, включая Волжскую Булгарию, представляли великому князю Владимиру достоинства своих вер. Согласно «Повести временных лет» Владимир отверг ислам якобы из-за запрета на винопитие. Непонятно, насколько правдива эта летописная история, но давайте посмотрим на геополитические реалии тех лет — с запада Русь граничила с польскими и венгерскими землями. Поляки к тому времени уже приняли христианство латинского обряда, венгры вот-вот должны были также принять крещение от римских легатов. Прибалтийские земли населяли языческие племена, с юга подпирала Византия и Великая Степь, где кочевали половцы и печенеги, сами бывшие во многом на языческий стадии и исповедовавшие тенгрианство. В этой ситуации принятие ислама Владимиром означало бы моментальное вступление в конфликт практически со всеми соседями по периметру. Русское государство потеряло бы культурно-цивилизационные связи с Европой, включившись в арабо-исламскую матрицу мировой истории.
Подпираемая Волжской Булгарией с востока и кочевыми тюркскими племенами с юга, Россия с высокой долей вероятности была бы ими «переварена» и ассимилирована. Принятие ислама включило бы Россию в систему глобального «газавата», не позволила бы осуществить ту же петровскую модернизацию. Мир ислама более консервативен и, к примеру, Османская империя так и не смогла запрыгнуть в модерн уже в конце XIX века, оказавшись на положении «больного человека Европы», распавшись и потеряв статус одной из мировых сверхдержав.
Ну и, наконец, иудаизм — его принятие, согласно «Повести временных лет», также рассматривалось Владимиром на легендарном богословском состязании. Переход в иудаизм осложнил бы положение Руси в мировом контексте 988 года на порядки. Тут бы пришлось конфликтовать вообще со всеми: католиками, православными и мусульманами.
Но главная проблема состоит в самой сущности иудаизма — это национальная вера евреев и переход в нее, будь то добровольный или насильственный, в истории настолько редок и не поощряем, что случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. В той же Хазарии, чьи послы предлагали князю Владимиру совершить, так сказать, «коллективный гиюр», иудеизирована была только верхушка из приближенных кагана и ведущих аристократов. Подавляющее большинство подданных было либо тенгрианцами-язычниками, либо православными, либо мусульманами. Для принятия иудаизма такой большой массой населения потребовались бы гигантского масштаба талмудические обоснования. Например, мифологемы про «потерянные колена Израиля» в новгородских лесах и поднепровских порогах.
Православие на Руси стало фактором «нацбилдинга» и гарантом нерастворения русских среди инокультурных и иноязычных народов. Православие спаяло восточнославянские племена в единый русский этнос, создало общее культурное поле, письменность и язык, объединило нас ценностями справедливости, взаимопомощи, солидарности, дало нам выдающиеся примеры подвижников и святых.
Этот цивилизационный выбор сделал нас именно такими, какие мы есть сейчас.
