Кособокое импортозамещение — диагноз экономической политики. Ч. 2

Надежды на успешное импортзамещение возникли ещё прошлым летом, когда цена доллара поднялась до 40 рублей. Сохранись курс на этом уровне — всё прошло бы, как по маслу, русская промышленность буквально за год могла прибавить процентов пять, а то и больше.

Даже осенью, когда нефть просела до семидесяти, а доллар перешагнул за пятьдесят, прогноз импортзамещения оставался благоприятным. Но после того, как углеводородные котировки похудели в два с половиной раза, перспективы потускнели.

Сегодня мы видим, что одни отрасли активно занимают освободившиеся от импорта рыночные ниши, а другие теряют даже то, что имели.

В выигрыше оказались агропромышленный комплекс, фармацевтика, бытовая химия. В проигрыше — автопром, лёгкая промышленность, бытовая техника. При этом общее сальдо складывается со знаком минус.

Казалось бы, в чём загвоздка? После подорожания доллара импорт резко сократился. Мы за первое полугодие завезли иностранных товаров на 59 миллиардов долларов меньше, чем год назад. Сколько места на рынке освободилось — расти, не хочу! Но пока не растётся…

Главная причина лежит на поверхности. У потребителей просто не хватает денег, чтобы купить произведённую отечественными предприятиями продукцию. Реальные доходы сократились, цены выросли, и народ отдаёт предпочтение тем товарам, без которых не может обойтись ни дня: покупает продукты, лекарства, мыло с косметикой.

А на товарах длительного пользования экономит. Никуда не денешься, — желудок и в кризис кушать просит, а поскольку на дворе не лучшие времена, можно пока обойтись старым холодильником, поносить старый костюм, поездить в старом автомобиле.

Всё это закономерно. Мы больше не можем так выгодно продать нефть и газ, как привыкли, страна стала беднее. Но если главные экспортные товары перестали приносить высокие доходы, логично развернуть производство товаров для самих себя, и на этом зарабатывать. Если не фартит на внешнем рынке, что мешает переключиться на рынок внутренний?
Вот тут мы и натыкаемся на либеральную догматику, которая вредит развитию России ещё крепче, чем раньше вредила догматика марксистская.

Наша промышленность и рада была бы увеличить пошив трикотажа или выпуск машин, да кто их купит? Денег у народа стало меньше, внутренний рынок сжался. А с какой, спрашивается, стати, так сильно сжался внутренний рублёвый рынок, если нефть подешевела за бугром? Мы же свои, отечественные товары за свои, родные рубли хотим покупать, нам для этого нефтяных долларов не требуется?!

В том-то и дело, что денежная масса в России тесно связана с валютной выручкой. Хотя российский рубль и не привязан к доллару напрямую, но эмиссия (выпуск) национальной валюты своим главным источником имеет так называемый валютный канал, то есть монетизацию, «рублизацию» долларовых доходов страны. В результате, едва сокращаются валютные доходы — сокращается эмиссия рубля — сжимается внутренний рынок — не может расти внутреннее производство.

Такая система при неудачной внешней конъюнктуре не позволяет переориентироваться на внутренний спрос. Кризис, возникший в сфере внешней торговли, синхронно захватывает и внутренне-ориентированное производство. Денег для развития в России не стало, денег хватает только на продукты и лекарства, каковые отрасли и переживают бум. Остальным остаётся испить горькую чашу кризиса.

По идее, теперь, когда валютный канал из-за нефтяной дешевизны обмелел, надо открывать другие источники денежной эмиссии — ведь без увеличения спроса производство не пойдёт в гору. Пора шире открыть внутренние каналы: выдавать более дешёвые кредиты банкам, покрывать за счёт эмиссии бюджетный дефицит — то есть накачивать экономику деньгами и разгонять внутренний спрос. Что, собственно, и практикуют на протяжении многих лет страны ЕС и Северной Америки, столь дорогие сердцу наших экономических гениев.

В США, например, львиная доля создаваемых долларов идёт через бюджетный, а не валютный канал, то есть направляется чуть ли не прямиком в руки американцев. Однако либеральные догматики, в других случаях готовые зеркально копировать западные оригиналы, к каналам эмиссии, нацеленным на потребности собственной страны, относятся крайне скептически.

Не торопитесь объявлять творцов этой финансовой западни сознательными вредителями. Они панически боятся инфляции, и не беспричинно.

Как рассуждали в экономическом блоке Кремля раньше? Если мы просто пустим в обращение новые рубли, то новых товаров в России не прибавится, а за счёт рублёвых излишков начнут галопировать цены. А если мы напечатаем рубли пропорционально выросшим валютным доходам страны, то на дополнительные валютные доходы будет завезён импортный товар, и новые рубли уйдут не на раздувание цен, а на покупку новых заграничных изделий. Логика компрадорская, стимулирующая импортёров больше, чем отечественных производителей, но для борьбы с инфляцией вполне пригодная.

Но теперь-то, когда импортёры уходят с рынка, в освободившейся нише должен появиться отечественный импортзамещающий товар — дайте только денег на его покупку! Он, этот новый товар, оттянет на себя рублёвые излишки, как прежде оттягивал их новый импорт, и будет тем самым сдерживать инфляцию. Может, страхи перед инфляцией преувеличены? Но, несмотря на кризис, стимулирование внутреннего спроса осуществляется поистине гомеопатическими дозами, вряд ли способными поправить положение.

Правительство колеблется между требованиями народа и предпринимателей, — с одной стороны, и либеральных экономистов, — с другой. Либералы костьми ложатся, чтобы не допустить существенной рублёвой эмиссии. Только разгоним инфляцию, только всё испортим,- кричат они. И ведь отчасти правы, шельмецы.

Поэтому эмиссию под внутренние цели надо проводить при наличии ряда других условий. Первое — эмитировать рубли исключительно под проекты развития, которые помогут создать новые товары и тем самым не позволят нарушить товарно-денежный баланс. Второе — ввести элементы ценового регулирования. И третье, на закуску — принять дополнительные меры по ограничению оттока капитала.
Подчёркиваю, — всё должно делаться дозировано, постепенно и умно, отнюдь не означая возврата к тотальному администрированию советских времён. Собственно, перечисленные здесь меры в тех или иных масштабах применяют многие развитые рыночные государства, где правят прагматики, а не догматики.

Но! — по любому из перечисленных выше условий мы неизменно натыкаемся на либеральные табу. Никакого регулирования цен, никакой проектной экономики, никаких препятствий движению капитала! Зажмурьте глаза, закройте рот и уши, и доверьтесь незримой руке рынка — вот и весь их немудрёный рецепт.

А в таком случае нам остаётся только одно: долго сидеть в кризисном состоянии, и ждать у моря погоды — точнее, ждать у нефтяного рынка повышения цен на «чёрное золото».

Иван ТАЛЯРОНОК