ИГИЛ обращается с христианами, как нацисты с евреями

В общине Сиро-Яковитской православной церкви под Хомсом корреспондентам «КП» рассказали, как теперь живется христианам на «землях ислама». 

В минувшее воскресенье президент Сирии встретился в Дамаске с российской парламентской делегацией, и одно из ключевых заявлений Башара Асада касалось христиан: «Я буду защищать христиан, потому что только их наличие в Сирии способно создать в стране стабильность и умеренность, в том числе и для ислама».

В словах Асада можно увидеть и мудрость, и привкус скрытой горечи. В потоке нынешних «великих переселенцев» в Европу христиан очень и очень мало, буквально несколько процентов. Хотя, по логике вещей, все должно быть строго наоборот. Почему? Отчасти, мы получили ответ на этот вопрос возле католического храма в Латакии — стены его снизу до верху обклеены поминальными листками. С черно-белых ксерокопий на прохожих смотрят молодые парни в камуфляже, погибшие за свою Сирию, в которой всем религиям было место под солнцем.

В городе Хомс была одна из самых крупных христианских общин Ближнего Востока, и не случайно, самые горячие бои шли именно в христианских кварталах города. Сегодня там не на что смотреть и не с кем говорить — кварталы превратились в декорации к апокалиптическим фильмам. Мы едем на окраину города, в храм Пояса Богородицы в Файрузе. Боев здесь не было, и ничего не напоминает о войне, кроме грозного рокота артиллерии где-то за горизонтом. Несколько минут беседуем с митрополитом Хомса, Хамы и Тартуса Сельваносом Бутросом Альнемехом. Он благодарит за молитвы духовных братьев из России. Рассказывает, что две недели назад был в Москве, встречался с Патриархом Кириллом, собирается еще раз поехать в Россию и ждет ответного визита.

На груди у священника старинная панагия с Богоматерью старой русской работы — финифть в серебряной оправе. И образа в храме привычного, русского письма. Вот только лавки, нетипичные для православных храмов, как-то выбиваются из родного контекста, непривычны трехмерные кресты без перекладин и огромные витражи, очень яркий свет. И курить можно прямо на паперти, стоят пепельницы и все дымят, ожидая начала праздничного ритуала.

Нас с камерами пускают в алтарь, и через плечо батюшки заглядываем в Библию. Служба идет на арамейском языке, языке Христа. Минут через сорок все заканчивается и гости проходят в банкетный зал при храме, где уже щедро накрыты столы. Стремительно темнеет, и огромный поселок погружается в темноту — здесь еще не восстановили толком электроснабжение. Генераторы, выставленные на тротуары перед магазинами, зудят, как таежный гнус. Ярко вспыхивает огнями крест на площади перед храмом. Он увит оливковой ветвью и покоится на кривом османском кинжале — его установили в память о резне христиан столетней давности. И пока неизвестно, каким символом обозначат нынешний геноцид, который по всем параметрам страшнее. Резня — это импульс, разовое зверство, а то, что творится сейчас на землях «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация — Ред.) — это логичное, медленное и структурированное истребление неверных.

По истории небольшого городка Карьятейн в 120 километрах восточнее Хомса когда-нибудь обязательно снимут детективную драму. Вот уже три месяца местные священники, рискуя жизнями, вытаскивают из оккупированного террористами поселка своих единоверцев, живущих там на правах «недолюдей».

— Население там смешанное, живут как христиане, так и мусульмане, — рассказывает нам настоятель Сиро-Яковитской православной церкви Пояса Богородицы в поселке Файруз отец Зохри Хазааль. — Вооруженная оппозиция в поселок зашла еще 4,5 года назад. Но это были не исламисты-фанатики. И жизнь была относительно сносная. По крайней мере, права религиозных общин никто ущемлять не пытался, над людьми не издевались, не били. Но 4 августа туда пришли боевики «Исламского государства», и ситуация резко поменялась.

Первым делом исламисты сожгли все христианские храмы и монастырь Святого Ильи, построенный еще в 4 веке. Затем сравняли с землей кладбища. Причем как христианские, так и мусульманские — единоверцев, устанавливающих плиты на могилах своих родственников, террористы приравнивают к язычникам. Всю христианскую общину игиловцы обрили наголо, чтобы отличать от мусульман, собрали в одном помещении, объявив им новый свод правил, больше напоминающий режим фашистского гетто.

Первым делом исламисты сожгли все христианские храмы и монастырь Святого Ильи, построенный еще в 4 веке. Фото из архива отца Зохри Хазааля
— Исламисты называют этот документ — макрома. В переводе — снисхождение, — поясняет нам отец Зохри Хазааль. — Его написал лидер террористов Абу Бакр Аль Багдади. Это так называемое «снисхождение» заставило христиан деревни жить на волоске от смерти. К примеру, я не могу стоять напротив мусульманина и смотреть в глаза. Я должен склонить голову. Если исламист сидит на стуле, христианин должен сидеть рядом с ним на корточках. Христианин не имеет права заниматься торговлей и должен платить дань — джизйи: четыре с четвертью грамма золота за каждого мужчину — члена семьи. Запрещается покидать поселение, молиться, носить крест или священную литературу, под угрозой смерти — даже пустяковое действие, которое может быть расценено как угроза ИГИЛу. Также смерть ждет тех, кто тайно работает на государство. Христианин при разногласиях с мусульманином всегда неправ, так как он не правоверный.

Исламисты называют этот документ — макрома. В переводе — снисхождение. Фото из архива отца Зохри Хазааля
Священник долго ищет в своем телефоне фотографию макромы. Мелькают кадры разрушенных храмов, обритых наголо христиан… А вот и сам документ — с печатями и подписями: «В случае, если будет нарушен какой-либо пункт, никакой милости нарушителю. Он может быть казнен по закону путем отсечения головы». Все эти правила неуловимо напоминают жизнь евреев в фашистских гетто. И корни прослеживаются, современные теоретики «чистого ислама» не раз с уважением комментировали деятельность и труды теоретиков и практиков «Третьего рейха» о завоевании «жизненного пространства». Именно этим сейчас и занимается ИГИЛ, только под другой вывеской.
Почему террористы сразу не вырезали все христианское население Карьятейна?«Травоядность» исламистов объясняется обычной прагматичностью.

— Христиане в Карьятейн довольно зажиточны, редко можно увидеть бедного христианина, — говорит отец Зохри Хазааль. — Боевики знали куда шли и какое поселение захватывать.

Исламисты сравняли с землей кладбища. Причем как христианские, так и мусульманские — единоверцев, устанавливающих плиты на могилах своих родственников, террористы приравнивают к язычникам. Фото из архива отца Зохри Хазааля
— А откуда у вас эти фотографии?
— Я там периодически бываю.
— ?!
— После того, как боевики ИГ вошли в поселок, часть христиан сбежала и укрылась на окрестных фермах. Мы приезжали туда и вытаскивали людей. Через два дня после захвата мы смогли вывезти 16 человек. 7 августа — еще 12 человек. За без малого три месяца нам удалось спасти из плена более 100 христиан. В некоторых случая мы надевали на людей парики, чтобы прикрыть обритые головы.
— Но как вы туда попадаете?
— Во-первых, местные знают много объездных троп. Во-вторых, мы используем поддельные документы. Кстати, в подобных операциях мне помогают уважаемые и благочестивые жители Карьятейн из мусульманской общины. Эти люди живут с нами рука об руку. Это и помогло нам вывести в том числе настоятеля отца Жака Мурада. Причем, нам нужно было эвакуировать наибольшее количество людей, с которыми хоть как-то был связан Жак. Чтобы у них не возникло проблем. Мы смогли внедрить в деревню своих людей, благодаря которым вывели 56 человек за один раз. На сегодняшний день там остаются еще 150 христиан. Но многие боятся уезжать из страха быть пойманным.

— Бывали прецеденты с казнями?
— За время пребывания ИГИЛ в деревне у нас умерло четыре пожилых человека своей смертью. Еще одного казнили боевики. Зовут его Фуад Хазааль, это мой племянник. Он выступал против ИГИЛ, поэтому его решили убить. Без вести пропавшими числятся пять девушек и шесть молодых парней. Головы были отрублены и пятерым мусульманам, которых заподозрили в неблагочестивости. Это просто — достаточно свидетельств двух правоверных, чтобы вынести смертный приговор.
На прощание, батюшка еще раз настоятельно просит «размыть» его лицо на видеосъемке и фото. Ему еще много раз придется побывать на «территориях чистого ислама», спасая единоверцев, а контрразведка террористов работает не только на земле.