Мы заметили, что вы используете блокировщик рекламы. Очень просим отключить его на этом сайте, потому что рекламные поступления важны для обеспечения техподдержки сайта!

Требованием вернуть Дебальцево Украина пытается решить совсем другие задачи

24.11.2016 - 21:35   32 556КРУТИКОВ Евгений

Украина вновь — и в ультимативной форме — ставит условием реализации Минских соглашений возвращение под свой контроль ключевого стратегического пункта Новороссии: Дебальцево. Требование вернуть село, ставшее символом позора украинской армии, граничит с крайней формой цинизма. Под видом явно неприемлемого требования Киев пытается решить совсем другие задачи.

В ходе заседания Трехсторонней контактной группы, которая должна была продолжить работу над так называемой «дорожной картой» урегулирования в Донбассе, Украина вновь выдвинула невыполнимые предварительные условия, фактически сорвав переговорный процесс. А именно — заявила о необходимости «демилитаризации Дебальцево».

«Во время работы подгруппы по безопасности Украина в очередной раз поставила вопрос возвращения к линии разграничения от 19 сентября 2014 года, в соответствии с которой Дебальцево должно находится под контролем Украины. Дальнейшая имплементация рамочного решения о разведении сил и средств может произойти после демилитаризации Дебальцево», — написала в Facebook Дарья Олифер — пресс-секретарь спецпредставителя Украины на переговорах в Минске Леонида Кучмы.

Петр Порошенко и раньше заявлял, что «демилитаризация Дебальцево» должна входить в схему отвода войск от линии фронта. Эту же скорбную идею он пытался продвигать и на последних консультациях в «нормандском формате», хотя в Минских соглашениях о каком-либо особом статусе Дебальцево нет ни слова.

В том числе и поэтому глава МИД РФ Сергей Лавров был вынужден констатировать, что «консенсуса по выработке „дорожной карты“ пока не просматривается». Лично он готов поехать 29 ноября в Берлин на встречу представителей «нормандской четверки» даже в том случае, если это будет «встреча ради встречи», но особой перспективы от такого рода контактов не видит. Действительно, никакого продвижения в деле «дорожной карты» нет — упрямство Киева сводит к нулю все усилия. Но это было очевидно с того самого момента, когда сам термин «дорожная карта» прозвучал впервые. Киев предсказуем в том, что весьма своеобразно трактует как международные нормы, так и текущие обстоятельства. В нашем случае — настаивает, что соглашение о прекращении огня в районе Дебальцево должно отсчитываться от 19 сентября 2014 года, то есть на тот день, когда ВСУ прочно контролировали город и окрестности.

Киев ссылается на старый меморандум от 19 сентября 2014 года (Минск-1), в котором на самом деле не были зафиксированы никакие «разграничения сторон» или «зоны ответственности». Тогда на некоторых участках даже сплошного фронта не существовало. Тем более, что после боев лета-осени 2014 года украинская сторона предприняла несколько наступательных операций, которые, сами собой, ликвидировали прежнюю конфигурацию фронта. Кроме того, договоренности по формату «Минск-2» аннулировали прежние (тот самый «Минск-1»), и отсыл к более приятной для Киева конфигурации фронта нельзя всерьез воспринимать в юридическом плане. Можно оперировать только реальной линией фронта, которую сам Киев в лице Петра Порошенко для себя и установил в результате военного поражения в «дебальцевском котле». Задним числом все это не работает.

Бои, закончившиеся поражением ВСУ, «котлом», гибелью несколько тысяч украинских военнослужащих и отступлением за реку Луганка, пришлись на первую половину февраля 2015 года и завершились непосредственно во время тяжелейших переговоров в Минске с участием Владимира Путина, Ангелы Меркель, Франсуа Олланда и Петра Порошенко.

Порошенко тогда изо всех сил затягивал дискуссию, превратив их в 24-часовой марафон, поскольку ждал подтверждений от генштаба о положительном развитии событий в «дебальцевском котле» для ВСУ. А именно — раз от разу требовал отчета от министра обороны Полторака и начальника Генштаба Муженко, выбегая из зала заседаний «поговорить по телефону». Скорее всего, военные постоянно его обнадеживали — в противном случае поведение Порошенко нельзя объяснить ничем.

После занятия силами ВСН села Логвиново дальнейшее сопротивление украинских сил в «дебальцевском котле» можно было считать бесполезным, но ВСУ еще дважды предпринимали попытки прорвать окружение. Последняя датируется утром 12 февраля, то есть уже после подписания соглашений в Минске. В дальнейшем ВСУ вывели из города часть окруженных войск, но многие попали в плен. После 17 февраля, когда ВСН полностью взяли город под контроль, части ВСУ оттуда выпустили именно под давлением Москвы. Украинцы уходили деморализованные, истощенные и практически без боеприпасов.

В Киеве катастрофу в Дебальцево превратили в «перемогу», публично напирая на то, что примерно 2,5 тысячи военнослужащих было выведено из «котла». По данным ДНР, это меньше безвозвратных потерь, но что-то же надо было объявить перемогой. В политическом плане Киев до сих отказывается признавать контроль ДНР над районом Дебальцево, поскольку он, якобы, «не прописан в минских договоренностях». Донецк в свою очередь утверждает, что Дебальцево — это «внутренний район» для ДНР, и вычленить его в какую-то «особую зону» невозможно в силу географии. Не говоря уже о том, что у такого рода боевых операций нет «обратной силы». Фарш невозможно провернуть назад.

До поры до времени Киев нечасто вспоминал о Дебальцево. Но в последний год начали поступать сперва ультимативные требования передать город контроль украинской стороне, а затем и сложносоставные предложения о «демилитаризации». Выдвижение ранее не оговоренных и заранее неприемлемых требований — проверенный способ затягивания любых переговоров. В случае с Дебальцево он еще и граничит с крайней формой цинизма. Еще летом этого года лидер ДНР Александр Захарченко в ответ на предложение «вернуть Дебальцево Украине» пообещал дойти до Киева. Просто невозможно всерьез ждать от Донецка добровольного отказа от с большой кровью отвоеванной части собственной Родины. Но затем стало понятно, что речь идет не о придури киевской власти, а об уже привычной попытке под видом неприемлемого требования протащить совсем другое.

Разнообразные идеи международных организаций, например, ОБСЕ, о создании разного рода «зон безопасности» в Киеве воспринимают до сих пор как возможность для втягивания европейских структур в конфликт в Новороссии. В случае с «демилитаризацией Дебальцево» (если уж не удается отобрать его просто так, взяв «на испуг»), можно предложить разместить там неких «посредников», «международных наблюдателей», разрешив им носить оружие — хотя бы пистолеты для самозащиты. Рано или поздно они выстрелят, и какой-нибудь бельгийский полицейский поплатится жизнью за то, чтобы украинская сторона не просто получила бы casus belli, но и втянула бы в эту войну кого-то из Европы.

На этом фоне остальные детали украинской позиции по уже несостоявшейся «дорожной карте» меркнут. Не формируются списки военнопленных, до сих пор не открыто КПП в Золотом, затягиваются переговоры по урегулированию проблемы водоснабжения Луганска, но все это — мелочи по сравнению с тотальным нежеланием Киева вести себя адекватно.

В России по инерции еще употребляют термины типа «минские договоренности» и «нормандский формат», но уже даже Лавров саркастически комментирует эти «дипломатические возможности». Данные словесные формулы живы только потому, что новых еще не придумали. А украинской стороне пора начать чесать затылок именно в этом направлении, поскольку очевидно, что после инаугурации избранного президента США из системы управления Киевом будет выброшено основное звено — Госдепартамент и посольство.

Некоторое время вся эта махина будет, конечно, работать по инерции, но не дольше полугода. А за это время Дебальцево не вернешь и европейских миротворцев в Новороссии не навяжешь. Странно, что при таком цейтноте украинская сторона продолжает тактику затягивания переговоров. Но, скорее всего, искать логику тут — последнее дело.

Выбор читателя

Топ недели