«Изгнание — это бесконечная пересадка»: о чем говорится в мемуарах Сноудена | Продолжение проекта «Русская Весна»

«Изгнание — это бесконечная пересадка»: о чем говорится в мемуарах Сноудена

Мемуары бывшего сотрудника Агентства национальной безопасности США Эдварда Сноудена под названием «Личное дело» (Permanent Record) выходят в продажу 17 сентября. ТАСС выбрал самые интересные отрывки из книги, с содержанием которой уже успели ознакомиться западные журналисты.

Будущий агент рос в 1980-е годы в Северной Каролине и пригороде Вашингтона, где его мать работала клерком в АНБ, а его отец служил в береговой охране. Одно из самых ранних воспоминаний Сноудена — то, как он переставил стрелки часов во всем доме, чтобы подольше посмотреть телевизор. Будучи ребенком, он разобрал игровую приставку Nintendo, а став подростком, получил несанкционированный доступ к компьютерной сети Лос-Аламосской национальной ядерной лаборатории (штат Нью-Мексико). Он был одержим компьютером своего отца Commodore 64 и проводил все свободное время онлайн, занимаясь кодированием и хакингом.

В детстве Сноуден много читал о короле Артуре. Его фамилия происходит от Сноу Дан (Snaw Dun) — названия холма в Уэльсе, где герой, по легенде, победил гиганта, вонзив ему меч в глаз. Семья Сноудена имеет глубокие корни, уходящие в американскую историю, — он прослеживает свою родословную до корабля «Мэйфлауэр» (на котором в Америку приплыли одни из первых британских пилигримов) и помнит предков, которые сражались в Войне за независимость (1775–1783). Дедушка Сноудена был контр-адмиралом флота США. «Моя семья — это та, что всегда отвечала на зов долга», — пишет он.

Террористические атаки 11 сентября 2001 года привели к переоценке ценностей молодого человека. Сноуден записался в армию США, «чтобы доказать, что он не просто мозг в баночке», и стал бы бойцом спецназа, если бы не получил перелом. При этом он «рефлексивно, беспрекословно поддерживал» военные кампании, которые развязал Вашингтон и которые в конечном счете привели «к секретным мерам, секретным законам, секретным судам и секретным войнам». Впоследствии это стало «величайшем сожалением в жизни» Сноудена.

«Случилось так, будто та институциональная политика, которой я придерживался, потерпела крах. Антиинституциональный хакерский дух, привитый мне в интернете, и аполитичный патриотизм, который я унаследовал от моих родителей, были стерты из моей системы. И я был перезагружен как добровольная машина возмездия».

Сначала Сноудена беспокоила некомпетентность американских спецслужб. Затем — то, чем они занимаются.

Сноуден работал на различные спецслужбы США в качестве подрядчика, которому поручали модернизировать допотопные системы IT. По мере того как шпионаж все больше переходил в киберпространство, молодому человеку становилось все более очевидно: «В ЦРУ не совсем понимают, что парень-компьютерщик знает обо всем. Вернее, может узнать обо всем». Руководство ЦРУ даже не удосуживалось как следует зашифровывать конфиденциальную информацию — в свободное время Сноуден спокойно читал отчеты разведки и секретные депеши.

Поворотный момент настал, когда его попросили подготовить презентацию о «совершенно ошеломительных» технологиях слежки в Китае. Изучая их, Сноуден испытал ощущение того, что он «смотрит в зеркало и видит там отражение Америки». Тогда он и стал собирать информацию о шпионаже со стороны спецслужб США. На тот момент ему было всего 29 лет, он работал на базе АНБ на Гавайях, расположенной в бункере под плантацией ананасов.

На своем рабочем столе Сноуден держал карманную конституцию США и кубик Рубика. Украденные файлы он переносил на карты MicroSD, которые затем прятал внутри игрушки. Этот момент был показан в биографическом фильме Оливера Стоуна «Сноуден» (Snowden, 2016).

«Я был полон решимости осветить один всеобъемлющий факт: мое правительство разработало и развернуло глобальную систему массового наблюдения без ведома или согласия своих граждан», — пишет Сноуден, объясняя свои действия.

С помощью программы XKeyscore АНБ могло просматривать недавние действия любого интернет-пользователя США. Некоторые сотрудники разведагентств имеют обыкновение регулярно читать электронную переписку тех, с кем состоят или состояли в романтических отношениях.

По словам Сноудена, благодаря XKeyscore он также узнал, что большинство пользователей интернета, попадавших в поле зрения американских спецслужб, объединяет две вещи: все они хранят фото и видео своей семьи, а также хотя бы один раз заходили на порносайты.

«Это касалось практически всех людей любого пола, этнической принадлежности, расы и возраста — от самого подлого террориста до самого милого пожилого гражданина, который может быть прародителем, родителем или кузеном самого подлого террориста».

Семь лет работы в АНБ и ЦРУ убедили Сноудена в том, что разведывательное общество «взломало конституцию [США]" и поставило под угрозу свободу каждого гражданина страны. В этих условиях, пишет Сноуден, у него не было иного выбора, кроме как раскрыть информацию о слежке журналистам.

«Я понял, что с моей стороны было безумием считать, что Верховный суд, или Конгресс, или президент Обама, который стремился дистанцировать свою администрацию от администрации Джорджа Буша — младшего, сможет заставить разведсообщество нести ответственность перед законом — за любые действия».

Сноуден был шокирован тем, какой объем информации о пользователях интернета собирают американские власти. Но не решался поделиться наблюдениями со своей подругой Линдси Миллс, поскольку опасался, что его коллеги могут легко получить информацию о ней.

«Я не мог сказать ей, что мои бывшие коллеги по АНБ могли установить слежку за ней и прочитать любовные стихи, которые она мне написала. Я не мог сказать ей, что они могут получить доступ ко всем фотографиям, которые она сделала, — не только публичным, но и интимным, — пишет он. — Я не мог сказать ей о сборе информации на нее и любого другого человека, что было равносильно угрозе со стороны правительства: если вы когда-либо выйдете за рамки, мы будем использовать вашу личную жизнь против вас».

Перед тем как предать информацию спецслужб огласке для небольшой группы журналистов в Гонконге, Сноуден снял все средства с банковского счета, оставил часть денег наличными подруге, спрятав их в стальной ящик из-под патронов, а также полностью стер или зашифровал данные на своих старых компьютерах. Агент знал, что вернуться в США будет невозможно, поэтому готовился к бегству как «человек, который вот-вот умрет».

«Мы приземлились в Шереметьеве, потому что предполагали, что это будет 20-часовая пересадка, — вспоминает Сноуден. — Это длится уже более шести лет. Изгнание — это бесконечная пересадка».

В Шереметьеве Сноудена встретил офицер российской разведки, который сообщил бывшему агенту, что США приостановили действие его паспорта. «Жизнь для человека в вашей ситуации может быть очень сложной без друзей, которые могут помочь, — цитирует его Сноуден. — Есть ли какая-то информация, может быть, какая-то мелочь, которой вы могли бы поделиться с нами?» Бывший агент отказался от такого сотрудничества.

В настоящее время Сноуден живет вместе с Линдси, которая стала его женой, в двухкомнатной съемной квартире в Москве. Он проводит много дней за компьютером и участвует в виртуальных встречах с другими членами Фонда свободы прессы (Freedom of the Press Foundation). «Я выхожу на площадки по всему миру», чтобы обсуждать гражданские свободы, пишет он.

Сноуден выходит на прогулки, но опускает голову, проходя мимо зданий, оборудованных системами видеонаблюдения. Он носит разные очки, чтобы его не узнали, однако иногда это все равно происходит. Один раз это, в частности, случилось в музее в Москве. Девочка, говорившая на английском с немецким акцентом, попросила сфотографироваться с ним. Он согласился.

2 070