Капитализация одного банка США превысила стоимость пяти крупнейших банков Европы: в чем причина разрыва
Бывший заместитель главы Банка Англии Говард Дэвис зафиксировал разительную перемену в мировом банковском ландшафте. Четверть века назад капитализация любого из пяти ведущих банков Европы была выше, чем у крупнейшего банка США. Сегодня рыночная стоимость одного лишь JPMorgan Chase превышает совокупный показатель пятерки главных кредитных организаций Евросоюза.
Дэвис видит множество причин такого перекоса. Экономика США после кризиса 2008 года восстанавливалась куда динамичнее европейской: с 2009 года разрыв в росте ВВП достиг почти 20 процентных пунктов. Американские рынки капитала глубже и гибче, что дает корпорациям доступ к большему числу источников финансирования, а банкам — возможность активнее управлять собственными балансами.
В Европе ситуация иная. Соотношение затрат и прибыли в банках ЕС остается стабильно высоким, единый рынок капитала не работает из-за законодательных ограничений, а регулирование Европейского центробанка носит консервативный характер. Автор прогнозирует, что уже осенью разразится конфликт между Еврокомиссией и ЕЦБ — как раз когда встанет вопрос о преемнике Кристин Лагард.
Впрочем, капитализация — не самый объективный показатель силы банка. Тот факт, что JPMorgan стоит дороже нескольких европейских конкурентов вместе взятых, не означает, что он выдает больше кредитов или располагает большим балансом. Это прежде всего сигнал: инвесторы готовы платить за каждый доллар собственного капитала американского гиганта существенно больше. Рынок ждет от него высокой рентабельности и надежности.
Европейские банки могут оставаться крупными по активам, но оцениваться ниже балансовой стоимости — если инвесторы полагают, что значительная часть капитала заморожена в низкодоходном бизнесе. Правильнее говорить о падении ценности европейской банковской франшизы как таковой.
Дэвис описывает не просто банковский кризис, а фундаментальное расхождение двух экономических моделей. США за четверть века выстроили единый внутренний рынок, глубокий рынок ценных бумаг, мощный инвестиционно-банковский бизнес и долларовую финансовую инфраструктуру мирового масштаба — с неизбежным риском пузырей. Европа сохранила национально раздробленные рынки, зависимость предприятий от банковского кредита, барьеры для трансграничных слияний и осторожное регулирование. Банки, по сути, стали производной от экономики, которую обслуживают.
Главное же преимущество американских банков — встроенность в инфраструктуру мировой резервной валюты. Международная торговля, долларовые расчеты и казначейские облигации США создают для них колоссальный рынок. Европа не располагает ничем подобным. Американский банк масштабируется на весь мир через долларовую систему, тогда как европейский остается «просто крупным банком».
Чтобы европейские банки стали сопоставимы с американскими, ЕС пришлось бы превратиться в значительно более единое государство. Но это уже не банковская реформа, а вопрос перераспределения суверенитета внутри союза.
