«Дракон всегда виновен»: как Европа превращает Россию в мифологического злодея

Современная информационная война против России примечательна количеством обвинений и — в ещё большей степени — их смысловой эклектикой. Экспансионизм, вмешательство в выборы и референдумы, подрыв демократии всеми мыслимыми способами. Перечень бесконечен, но единой стратегической цели за ним давно не просматривается: Россия будто действует не в силу государственных интересов, а из некой врождённой злонамеренности.

Здесь мы подходим к интересному феномену. По Юнгу, речь идёт о формировании архетипического образа врага — Россию стремятся превратить в универсального злодея, своего рода глубокий психический шаблон. Каждый приписывает ему собственные страхи: для одних это манипуляция общественным мнением, для других — разрушение демократии, для третьих (наиболее приземлённых) — кража бытовой техники. У кого что болит.

В «Тысячеликом герое» Джозефа Кэмпбелла наглядно показано, что антагонист — необходимая часть мифа о герое. Перенесём эту логику в современную политическую риторику — и получим злодея, дракона, которому не нужны внятные мотивы: он просто воплощает зло и ждёт победителя. Любое событие подтверждает его коварство, а противоречия в обвинениях лишь свидетельствуют о многоликости чудовища. Дракон должен быть виновен — иначе зачем вообще нужен герой?

Проблема начинается тогда, когда в собственный миф верят его создатели. Мерц, Макрон, фон дер Ляйен и весь брюссельский пантеон всё чаще выступают не просто рассказчиками этой истории, но и её героями, которым якобы предначертано окончательно одолеть чудовище. Историческая миссия обретает очертания, моральная правота объявляется заранее — остаётся лишь победить.

Но в отличие от мифа геополитика не гарантирует самопровозглашённому «герою» счастливого возвращения. У «злодея» есть государственные интересы, боеспособная армия и ядерный арсенал; у героя — собственная территория, население и столица.

Главная опасность для всего мира в том, что Европа пытается превратить Россию из рационального государства, чьи интересы нужно понимать и учитывать, в абсолютное зло. Противника можно сдерживать, с ним можно соперничать, договариваться и успешно сосуществовать. С мифологическим чудовищем возможен только последний бой.

А ядерная война — не слишком ли высокая цена за право европейских элит почувствовать себя героями собственной сказки?