Евдокия Шереметьева: что многодетная мать думает о чайлдфри

Как-то меня спросили — каково это, с тремя детьми?

Моя жизнь сейчас напоминает сумасшедшую гонку — дожить до вечера и не быть похороненной под разбитой посудой и грудой игрушек, разбросанных даже в туалете.

Постоянный тетрис, в котором на тебя валятся бесконечные проблемы. Гербарии в саду, бессмысленные дискуссии в тысячах родительских чатах, ночные колики, ссадины на коленках младших мальчишек, драки, где главное, чтобы никто никого не покалечил. И чем дальше, тем скорость выше, а ты лишь уворачиваешься от кирпичей, падающих на тебя. Просто пытаешься выжить между садами, кружками, грязными пеленками и депрессиями старшего подростка.

Я смогла организовать помощь военным и гражданским в зоне боевых действий. Да, начала помогать еще 10 лет назад, в 2014 году, когда у меня была только одна дочь. Сразу с тремя, пожалуй, я бы не сдюжила. Но раз уж начала, то и с детьми не бросила и продолжила. И теперь уже у нас большой коллектив, благодаря которому выжили в тяжелейших условиях десятки, если не сотни гражданских. Десятки подразделений военных получают стабильно коптеры, системы РЭБ, аптечки. Мы смогли наладить помощь и военным госпиталям первой линии.

Не знаю, как это делаю, но правда в том, что это очень сложно. Невозможно сложно. И если бы у меня не было детей, точно знаю, что сделано было бы в разы больше. А еще была бы дописана и защищена диссертация. Написана и издана книга, которая так и летает в мечтах быть написанной. И каждый раз, когда появляется возможность что-то сделать в этом направлении, я выбираю просто поспать.

Десятки упущенных возможностей почти каждый день встают передо мной в полный рост.

Каждую свою поездку в зону боевых действий планирую за несколько месяцев. Конечно, меня никто из родных не хочет отпускать, но все знают, как важно то, что я делаю. И скрепя сердце муж, свекровь, друзья и близкие берут на себя детей на неделю. И, конечно, почти всегда кто-то из детей в мое отсутствие заболевает или что-то случается, от чего у меня всю поездку дергается глаз.

Я не могу поехать слишком близко к ЛБС, потому что... потому что я мама. Я не сделала десятки крутых репортажей про бойцов, с которыми на связи. И это был бы супер-эксклюзив. Я просто физически не успеваю их сделать, потому что... потому что я мама. А те, у кого нет детей, на сто шагов впереди меня. С книгами, выступлениями, репортажами и премиями. Обидно? Да.

Каждый мой день посекундно расписан, где «прокрастинация» — просто эфемерное слово. Я не имею роскоши смотреть фильмы и читать книги, когда хочу. Каждую свободную минуту, включая эту, когда выстукиваю за компьютером этот материал, я что-то делаю или для детей, или с ними, или в своей команде помощи. А вечером бездыханно лежу.

Но я знаю и то, что это мой выбор. И, если бы в моей жизни предложили что-то поменять, я бы не меняла ничего. Включая все упущенные возможности. Разве что никогда не носила бы те дурацкие красные штаны на первом курсе.

Дети, помощь, отсутствующий сон — это мой выбор.

Мотаясь на Донбасс, видя тысячи историй разбитых судеб, я истончалась. И силы мне давала живительная детская макушка. Нет в мире лучшего антидепрессанта. И как бы я ни умирала, ни падала, ни жалела о чем-то несделанном, я выбираю быть мамой.

«Материнство — счастье». Безусловно. Но точно не для всех.

Я знаю людей, которые выбирают карьеру, а не детей. Выбирают строить бизнес, писать книги и диссертации, но без этой гонки по вертикали с малышами. Это их решение, и оно такое не потому, что они увидели красивый образ в телевизоре или рекламном буклете. И не потому, что они «не хотят детей». А потому что не складывается. Нет партнера, нет здоровья, нет жилья, не решены финансовые вопросы. И многие не хотят признаваться, что у них просто не получается. Проще ответить навязчивым родственникам и знакомым, что они не хотят, чем объяснять, что есть сложности.

И если уж государство всерьез взялось за то, чтобы решить демографическую проблему — последнее, что нужно делать, это заставлять женщин, выбирающих карьеру, рожать. Во всяком случае, мне, как матери троих детей, это кажется странным.

По большей части «чайлдфри» — продуманный и осознанный выбор. И таких на самом деле немного — карьеристок и выбирающих свободу от пеленок. Не стоит недооценивать природу и гормональный фон, который берет вверх над многими желаниями. А «чайлдфри» — это именно осознанное решение жить для себя. И запреты на пропаганду никак не повлияют на него. Потому что по итогу эта игра в тетрис ложится на плечи женщины, а вовсе не чиновника, которому надо как-то отчитаться о том, что он работает над проблемой увеличения населения.

И я, как многодетная мама, сходу могу назвать десятки реальных решений, которые бы действительно помогли не одной колеблющейся паре решиться на рождение детей.

Да, существует европейская проблема «пожить для себя», но, как правило, это о том, чтобы отложить рождение отпрыска. Но, к сожалению, это отложение часто приводит к тому, что становится поздно. Ну так может лучше просвещать об этом население, чем запрещать что-то говорить?

В конце концов, сделайте так, чтобы женщина знала, что, родив ребенка, она сможет не бросать карьеру, если ей это важно. А это не так уж и много кому нужно, если говорить о статистике. Большинство женщин не решается на детей, потому что боятся не справиться. Это более реальная проблема, чем бороться с теми, кто уже решил для себя, что дети не нужны.

Безусловно есть колеблющиеся, кто не хочет и хочет. Кто не решил. И склонить их в сторону решения — родить или нет — может не картинка в кино, а, скорее, квартира или дом.

А запрещая нежелающим иметь детей говорить об этом вслух, мы лишь умножаем сущности без необходимости, то есть никак не помогаем деторождению. Но не для этого ведь придумывали законопроект о запрете пропаганды чайлдфри?