В США предрекают Евросоюзу судьбу СССР | Продолжение проекта «Русская Весна»

В США предрекают Евросоюзу судьбу СССР

Евросоюз может развалиться, как развалился СССР. Такой посыл содержится в статье американского финансиста Джорджа Сороса под названием «Европа, пожалуйста, проснись», опубликованной на сайте Project Syndicate.

«Европа движется к забвению, и народу Европы нужно проснуться, пока не слишком поздно. Если они этого не сделают, ЕС пойдет по пути, по которому шел СССР в 1991 году. Ни наши лидеры, ни обычные граждане не понимают, что сейчас наступает переломный момент», — пишет он.

Первая мысль: с чего бы вдруг Сорос рассуждает об опасности для единства Европы? Ему-то какое дело?

Но Сорос-то как раз — «икона глобализма». Так что его опасения за судьбу ЕС вполне понятны. Тем более, что он во многом прав.

Конечно, в его статье есть несколько нелепые сравнения нынешней евробюрократии с Политбюро КПСС. Хотя по уровню отрыва от интересов населения во имя суперпроекта, коим является ЕС, евробюрократия Политбюро давно догнала и обогнала.

Если рассуждать диалектически, то все имеет начало, развитие и конец. Как в свое время СССР стал евразийской нео-империей, так и Евросоюз, родившийся из чисто экономического объединения превратился в политический проект (во многом, с подачи США), который по определению не может быть вечен.

Ультраглобалиста Сороса и антиглобалиста Трампа объединяет то, что оба против распада ЕС. Для обоих ЕС — инструмент управления Европой. Разница лишь в том, что Трампу нужна Европа слабая, чтобы проще было диктовать свою волю, а Сорос заинтересован в сильной Европе как правой руке Америки.

Разница в подходах наглядно отразилась в различном отношении к подрывающему основы ЕС Brexit. Помните, как Обама агитировал против выхода из ЕС, полагая, что этот шаг станет началом конца Евросоюза? А что делал Трамп? А он агитировал как раз за выход. Конечно, с одной стороны, это проявление его популистской риторики, основанной на возвышении национального над транснациональным. Но с другой — это рациональный расчет на ослабление Европы, до той степени, чтобы она не могла сопротивляться перекройке системы международных отношений, которую задумал Трамп. Но отнюдь не до той степени, чтобы Евросоюз прекратил свое существование, как когда-то СССР. Это для США было бы явным перегибом и негативным сценарием с непредсказуемыми последствиями.

Кстати, в свое время Джордж Буш выступал против развала СССР, даже «упрашивал» Украину не выходить из Союза — на Западе тогда реально боялись, что внезапная смерть такой махины приведет к неконтролируемым последствиям.

Процесс распада СССР продолжается и по сей день, нагляднее всего это проявляется на Украине. Едва ли в США хотели бы повторения чего-то подобного в Европе.

Кончено, Сорос сгущает краски. Он алармист. Помните, как он стращал американцев тем, что «самозванец» Трамп погубит Америку? Не погубил вроде пока, ничего из того, что описывал Сорос, пока не предвидится. Так и с развалом ЕС по советскому сценарию.

Развал СССР стал следствием процессов глубокого внутреннего разложения элит при активном тому содействии Запада. Тем не менее, и для Запада он стал шоком. Навряд ли такое возможно в Европе, во всяком случае, в ближайшее время.

Но, как говорил архитектор развала СССР Михаил Горбачев, процесс пошел, и в предостережениях Сороса не все настолько фантастично.

Тот самый «переломный момент», о котором рассуждает финансист — это выборы в Европарламент, которые должны состояться в мае.

Европарламент — это что-то типа Парламентского Собрания Союза Белоруссии и России, его функции чисто номинальны — он может вырабатывать рекомендации, но решать все равно будут другие органы и люди. Членство в Европарламенте в ЕС даже называют почетной ссылкой для отставных политиков.

Одно «но». Выборы в Европарламент являются неким барометром настроений стран Союза. Если в ЕП проходит множество популистов и евроскептиков — это «звоночек» Брюсселю, что европейцы хотят что-то менять. Другой вопрос в том, сколько нужно таких звоночков, чтобы Брюссель начал реагировать…
По словам Сороса, «антиевропейские силы будут обладать конкурентным преимуществом на выборах по разным причинам, включая устаревшую партийную систему».
Кого он имеет в виду — понятно: это ультралевые и ультраправые, которых объединяет отторжение привычных «европейских ценностей» и непринятие политического курса Союза.

Впрочем, партийная система в ЕП довольно сложна и запутана. Там нет национальных партий, они формируются по идеологическому принципу: левые, правые, центристы. Тем не менее, ряд партий выступают как раз за повышение роли национальных правительств, проще говоря, за отказ от диктата со стороны Брюсселя (Политбюро). Кроме того, выборы проводятся в каждой стране отдельно — по своим спискам, так что на выходе получается интересный «винегрет»: в каких-то странах люди со схожими идеологическими взглядами могут быть в большей степени евроскептиками, в каких-то — в меньшей. Например, для либералов и зеленых важнее интересы Союза, чем их стран, а крайне правые как раз отстаивают интересы своих наций.

Есть и те, кто пытается сочетать национальные и наднациональные интересы: консерваторы, социал-демократы (опять же у представителей разных стран это выражено по-разному). Есть еще Европейские объединённые левые, среди которых члены таких критически настроенных к Брюсселю партий, как германские «Левые» и французский «Левый фронт».

Сорос пишет, что проевропейским партиям нужно поставить интересы Европы выше собственных, чтобы победить на выборах: «Нынешнее руководство ЕС напоминает политбюро, когда СССР развалился — продолжает издавать указы, как будто они еще актуальны». Между прочим, сравнение не слишком удачное. Политбюро — это как раз та форма, к которой стремится Сорос, его не устраивает, что те, кого он поддерживает, уже теряют места во власти большинства стран ЕС. Призывая менять партийную систему, Сорос пытается помешать евроскептикам отбирать у них власть на местах.

В самом деле, а чего это Сороса так сильно беспокоит усиление «антиевропейских партий»? Если вспоминать СССР, то в нем национальные элиты тоже сначала и не мечтали ни о какой независимости, просто хотели больше полномочий. А потом — пошло-поехало…

Марин Ле Пен в прошлом году едва не стала президентом Франции, а ведь она всерьез обещала инициировать выход из ЕС, и ей пришлось бы как то «отвечать за базар» в случае своего избрания. Как пришлось отвечать британским консерваторам в лице тогда еще Кэмерона, который свою избирательную кампанию строил на идеях Brexit.

Не лишним будет напомнить, что в сентябре прошлого года министр иностранных дел Великобритании Джереми Хант предостерегал ЕС от превращения в СССР. По его мнению, попытки ЕС создавать препятствия для выхода членов из Союза напоминают действия советского руководства, из-за этого желание стран покинуть объединение будет только расти.

Конечно, в Британии, даже в правящей верхушке, нет единства по поводу формата Brexit. Лондон не знает, как не обмануть ожидания голосовавших за выход, при этом сохранить максимум привилегий от членства в ЕС. А в Брюсселе считают, что могут задержать Британию, а если и придется отпускать, то на максимально невыгодных для нее условиях. Это и есть то, о чем говорил Хант.

Проблема для ЕС сегодня в том, что нивелируются все те блага, ради которых раньше страны стремились в объединение, что неизбежно ставит перед многими национальными элитами вопрос: а зачем нам вообще такой Союз?

Финансовый кризис, миграционный кризис, общее состояние турбулентности международных отношений, подстегиваемое действиями Трампа — все это путь к тому, что вариант «каждый сам за себя» может оказаться вполне привлекательным. Это наглядно видно по тем стран, где евроскептики уже у власти — Италии, Австрии.

Уже сегодня отчетливо видны линии разлома. Одна из них — антироссийские санкции, о перспективах выхода из которых та же Италия говорит уже открытым текстом. Да, одна страна не может сама по себе выйти из санкционного режима согласованного всей Европой. Но наличие настолько серьезных разногласий — первый звонок.

Продолжая «российскую тему», нельзя вспомнить «Северный поток-2», который Германия «с боем» вывела из-под влияния Еврокомиссии, закрепив за собой статус главного газового регулятора Европы. Едва ли многие готовы мириться с этим, даже без оглядки на антироссийскую составляющую спора.
Наконец, одной из первых серьезных линий разлома является миграционная политика Берлина, которую некоторые страны уже открытым текстом посылают в известном направлении. Это уже не звонок, а набат.

Кризис в ЕС на фоне агрессивной политики США (антииранские санкции, торговые войны, разрыв ДРСМД) привел к тому, что некоторые страны, больше тяготевшие к Вашингтону, чем к Брюсселю, открыто противопоставляют себя Европе.

Евросоюзу действительно понадобится реформа, в нынешнем виде он вряд ли сохранится. И тут не грех снова вернуться к аллюзии на Советский Союз. О необходимости реформирования СССР тоже говорили много, подменяя реальные реформы попыткой сохранить все, как есть, при этом подкупая национальные элиты раздачей полномочий, гласности и суверенитетов. В итоге дело не дошло даже до подписания кастрированного союзного договора о преобразовании в ССГ — аморфной конфедерации, смысла и надобности которой уже никто не понимал. Просто случился ГКЧП, который и развязал руки тем, кто давно мечтал избавиться от советской химеры.

Я бы посоветовал нынешним европейским правителям почаще заглядывать в учебник истории России XX века.

1 428