Борис Акимов: в России секс есть
Человечество мозаично. Человек мозаичен. Сложно, пестро устроен. В этом и человечен. Весь западный секулярный проект — многовековое движение к выхолащиванию человечности. К сведению человека к банальной простоте алгоритма потребления. В сферу потребления выносится и все, что касается сексуального. Механистичность понимания человека приводит к попытке «чинить» все наши «недоделки» или поломки с помощью технологий. Вместо бытия страсти и страстного бытия — жизнь как рынок сервисов и услуг. Отсюда же и попытки «окончательного» решения вопроса сексуальности.
Современная западная цивилизация выводит феномен сексуального из семьи, из отношений мужа и жены, и тем самым разрушает и семью, и саму сексуальность как мистическое таинство, порождая, с одной стороны, массы девиаций, а с другой — явление асексуальности.
Мы давно наблюдаем мутацию сферы сексуального. Наука утверждает: с каждым поколением люди физиологически взрослеют все раньше. При этом социальные установки сдвигают возраст супружества и полноценной сексуальной жизни все дальше. И дальше — это не только в смысле возраста. Дальше от человека в целом. И такая социальная патология — один из инструментов мутации сферы сексуального.
Французский философ и постмодернист Ролан Барт написал в книге «Империя знаков» после путешествия по Японии: «Здесь сексуальность присутствует в сексе, а не где-либо еще; в Соединенных Штатах наоборот — сексуальность повсюду, но только не в самом сексе».
Человечество семимильными шагами движется к андрогинности. Феминистский бунт закончился разгромом принципа пола и торжеством асексуальности и массы девиаций. Попытка преодолеть человеческое отчуждение через разрушение дисциплины формы сексуального привело к прорыву этой самой формы и «разливу» всего смыслового содержания. К потере принципа пола, иссушению страстного начала. Скорее это похоже на катастрофу принципа пола: сексуальное освобождение свидетельствует, что мы присутствуем при агонии сексуального разума.
Удивительно, но русской мыслью более ста лет назад было предсказано все, что мы видим прямо сейчас. Агония сексуального разума — прямое продолжение тех социальных процессов, которые наблюдались уже в начале 20 века. Вот Николай Бердяев в «Метафизике пола и любви»: «Женское эмансипационное движение покоится на том предположении, что мужчина есть нормальный человек, полная индивидуальность, что он не пол, не половина индивидуальности, что нужно походить на мужчину, превратиться в мужчину, чтобы стать человеком. Отсюда следует, что цель женского движения и всякого прогрессивного решения женского вопроса только в том, чтобы сделать из женщины мужчину, уподобиться мужчине, во всем подражать мужчине, тогда только и женщина будет человеком, полной индивидуальностью... Освобождение женственности понимают как отречение от женственности, как окончательное упразднение женской индивидуальности и женского назначения в мире. Но освобождение слишком дорого стоит, если оно уничтожает то, что должно быть освобождено, —в данном случае уничтожает женщину, женственность как особую в мире силу. И создаются продукты второго и третьего сортов, мир наполняется плохими копиями мужчин, бесполыми существами, потерявшими всякую индивидуальность, подражателями во всем».
Что можно и нужно противопоставить разрушению пола? В русской мысли конца XIX — начала XX века сформировалось фундаментальное наследие по «половому вопросу», основанное иногда парадоксальным, а порой и спорным, образом, на многовековой философии христианства. В первую очередь это Владимир Соловьев, Василий Розанов и Николай Бердяев.
Если попробовать сказать коротко, а значит, несколько грубовато и поверхностно, то противостоять половой деконструкции можно и нужно торжеством принципа пола. Торжество это возможно исключительно через бурную насыщенную сексуальную жизнь мужчины и женщины, стремящихся через сферу сексуального преодолеть отчуждение и построить гармоничную сверхличность. Человек — это таящаяся возможность. Одним из важнейших способов этой таящейся возможностью воспользоваться, стать человеком, является полная реализация себя как сексуального субъекта.
Русское слово «пол» понятным образом отсылает к «половине». Только два пола, мужской и женский, дают Целое. Соитие — воссоединение целого. Это естественный путь человека. Остальное — патологии, отдаляющие потенциальную «сверхличностную гармонию».
Пожалуй, в мире есть только два мыслителя, которые пытались серьезно разобраться с, простите за вынужденный вульгаризм, сексом. Это Платон и русский философ Владимир Соловьев. Бердяев считал, что «Смысл любви» Соловьёва — самое замечательное, что было написано о сексе в мире за все времена.
Еще один философ, Алексей Лосев, пишет о «Смысле любви»: «здесь Вл. Соловьёв в виде единственного пути спасения для человечества проповедует половую любовь, которую он... чрезвычайно одухотворяет... она есть образ вечного всеединства».
За половую любовь, в которой не деторождение, а построение сверхличности является целью, Соловьев получал «оплеухи» от другого половых дел мастера (в терминах Льва Троцкого) философа Василия Розанова, для которого секс также был важнейшим философско-антропологическим фактором. Но Розанов, как глашатай семьи, брака и многодетности, видел в половой любви путь к очеловечиванию через семейную цветущую сложность.
Соловьев вот так пишет об этом в знаковой для всего сексуального дискурса работе «Смысл любви»: «Я считаю этот взгляд неверным — не на основании только каких-нибудь идеальных соображений, а прежде всего на основании естественноисторических фактов. Что размножение живых существ может обходиться без половой любви, это ясно уже из того, что оно обходится без самого разделения на полы. Значительная часть организмов как растительного, так и животного царства размножается бесполым образом: делением, почкованием, спорами, прививкой. Правда, высшие формы обоих органических царств размножаются половым способом... Следовательно, смысла половой дифференциации (и половой любви) следует искать никак не в идее родовой жизни и ее размножении, а лишь в идее высшего организма».
Соловьев по-своему интерпретирует идею человека как таящейся возможности. Он считает, что человек в полном смысле этого слова еще не произошел (об этом говорит и наш современник антрополог Пежемский). По Соловьеву человек не случился, так как полное осуществление любви между мужчиной и женщиной ещё не имело места в истории. Все попытки такой любви пока не были завершены до конца. Но это вовсе не является доказательством того, что любовь неосуществима. Первым шагом к её успеху должно стать выяснение её подлинной цели. Какова же она?
Соловьев: «...требуется такое сочетание двух данных ограниченных существ, которое создало бы из них одну абсолютную идеальную личность... Но истинный человек в полноте своей идеальной личности, очевидно, не может быть только мужчиной или только женщиной, а должен быть высшим единством обоих. Осуществить это единство, или создать истинного человека, как свободное единство мужского и женского начала, сохраняющих свою формальную обособленность, но преодолевших свою существенную рознь и распадение, — это и есть собственная ближайшая задача любви».
В поверхностном профанном общественном сознании существуют устойчивые мифы о прогрессе вообще, в частности и миф и половом прогрессе, в смысле постепенной сексуальной эволюции (иногда переходящей в революции), суть которой в переходе от пуританства и мира, где «секса нет» к сексуальному раскрепощению. Тут хочется напомнить очень точную цитату Ролана Барта из начала текста. Раскрепощение не ведет к полноценному глубокому сексуальному бытию и, наоборот, бытие это, лишаясь деспотии формы, становиться бессодержательным. Уходит в перверсии, а сейчас уже и полную асексуальность.
По многочисленным опросам с каждым годом наблюдается деградация феномена телесности. В частности, все больше людей ограждают себя от секса. Например, 77 процентов жителей России репродуктивного возраста ответили, что сексуальная жизнь важна. Но при этом в возрасте 18-24 года секс важен всего-навсего для пятой части опрошенных. В этой группе самый низкий процент тех, кто вступил в интимные отношения до совершеннолетия — 29 процентов (против 39 процентов в группе 25-34 лет и 35 процентов в группе 35-45 лет).
Во время Великого поста в Православной церкви принято читать Притчи царя Соломона, вот вам одна из них, в которой осуждается измена в браке — но одновременно поэтично и весьма эротично описывается важность интимных отношений между мужем и женой: «Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя. Пусть [не] разливаются источники твои по улице, потоки вод — по площадям; пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою. Источник твой да будет благословен; и утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною серною: груди ее да упоявают тебя во всякое время, любовью ее услаждайся постоянно. И для чего тебе, сын мой, увлекаться постороннею и обнимать груди чужой». (Притч.5:15-20)
Сверхактуальным в деле реабилитации пола и человека оказывается обращение к русской мысли, для которой половая любовь осуществляет функцию огромной нравственной важности, приводит к единству мужское и женское начало, восстанавливает целостность человеческой личности.
Половых дел мастер. Так, желая обидеть, обозвали когда-то Розанова. Безусловно, к таким мастерам можно причислить и Соловьева с Бердяевым.
И ваш покорный слуга бы не прочь оказаться в этой компании.
Ударим традицией бурной сексуальной жизни в семье по половой деконструкции! В России секс есть!
