Василий Авченко: горячий Ледовитый
Русский язык богат на слова снежные и ледяные. Среди них — и ходовые, и редкие: например, «снегопах» (машина для задержания снега на полях) или «ледовик» — самолёт ледовой разведки. Редчайшее, реликтовое слово — «ледовитый». Не ледовый, ледяной или леденящий, а — ледовитый, оцените музыку. Не то — за рубежом: скучные Arctic Ocean у англичан или Nord Polar Meer у немцев... В русском языке «ледовитый» — только океан. Много ли найдётся понятий, сумевших присвоить себе целое слово?
Впервые в ранг отдельного океана Ледовитый возвёл в 1650 году голландский географ Бернхард Варен (Варениус), назвав его Гиперборейским — иначе говоря, Дальнесеверным. Впоследствии в Европе использовали и другие имена, включая Oceanus Scythicus и Oceanus Tartaricus. Кто они, «скифы» и «тартары» арктических побережий? Не иначе как русские...
В России океан, остужающий нашу перегретую планету, подобно глобальному кондиционеру, тоже звали по-разному. В «Слове о погибели Русской земли», написанном ещё в XIII веке (не дождутся!), он назван «Дышючим морем». Язык и отражает, и формирует миросозерцание народа; дышащее — значит, незамерзающее, круглый год вздыхающее приливами и отливами, живое. Для европейца или американца Арктика — это шельф, районы промысла, стратегические маршруты, но только не место для жизни. Для русского человека Север — дом родной. На широтах, где в России выстроены города размаха Новосибирска, с метро и оперой, в Канаде, допустим, никто не живёт. Патентованными северянами считают норвежцев, но, на наш счёт, разве Норвегия — это север? Во Владивостоке среднегодовая температура ниже, чем на заполярных норвежских Лофотенских островах, которые греет Гольфстрим. При этом Владивосток по российским меркам считается городом южным и пляжным. Всё остальное у нас — куда севернее.
Ломоносов называл Ледовитый океан Сибирским и Северным (его знаменитые слова, обычно цитируемые в усечённом виде, — «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном...» — относятся к куда более обширным пространствам, нежели нынешние пределы Сибирского федерального округа: тут и Сибирь, и Дальний Восток, и Арктика). Было ещё одно имя — Студёное море. Не холодное или морозное — Студёное; тоже поэзия.
В 1828 году вышла книга русского мореплавателя, будущего адмирала Фёдора Литке «Четырёхкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге „Новая Земля“ в 1821-1824 годах». Едва ли он изобрёл это привычное для нас название, но именно Литке ввёл его в широкий оборот, прописал в речи. Впрочем, лишь 27 июня 1935 года, 90 лет назад, ЦИК СССР официально утвердил этот океаноним — Северный Ледовитый океан. В те годы как раз начиналось активное освоение Арктики с применением дирижаблей, пароходов, самолётов. Хватало и трагедий, и триумфов — от поисков экспедиции Нобиле и гибели «Челюскина» до чкаловского перелёта в Америку через «крышу мира» и девятимесячного дрейфа папанинской четвёрки на льдине.
На 2025 год выпадает ещё один юбилей. Президент Путин подписал указ о праздновании в этом году 500-летия начала освоения Россией Северного морского пути. Оказывается, ещё полтысячи лет тому назад, в 1525 году, русский дипломат, толмач Дмитрий Герасимов впервые высказался о возможности освоения ледовитой магистрали как альтернативного пути из Европы в Китай. Он ссылался на опыт поморов, совершавших дальние плавания по северным морям, — от Груманта (Шпицбергена) до Ямала и Обской губы.
Слово и дело нередко разделяют целые столетия. Первым будущий Берингов пролив прошёл Семён Дежнёв в 1648 году. В 1725 году, напутствуемые со смертного одра Петром, тронулись в Первую Камчатскую экспедицию Витус Беринг и Алексей Чириков, в итоге сумевшие достичь берега Аляски. В 1762-1764 годах перспективы Севморпути подробно обосновал Ломоносов в «Кратком описании разных путешествий по северным морям и показании возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» и «Прибавлении о северном мореплавании на Восток по Сибирскому океану». Однако практическое покорение ледовитых трасс началось лишь в технологичном ХХ веке. Здесь тоже можно ориентироваться на различные вехи: первое сквозное прохождение Севморпути отрядом Бориса Вилькицкого на ледокольных пароходах «Таймыр» и «Вайгач» (1914-1915 гг.), экспедиция Отто Шмидта на «Александре Сибирякове», впервые одолевшая Севморпуть за одну навигацию (1932), первая транспортная операция — переход лесовозов «Ванцетти» и «Искра» из Ленинграда во Владивосток (1935).
И всё-таки выбрана наиболее ранняя дата из возможных — 1525 год. Географ Варениус родится лишь век спустя; Штаты появятся только через два с половиной столетия, а Россия уже жила на берегах Ледовитого и даже думала о будущем Севморпути. Посыл ясен, тем более что в последние годы Арктика всё увереннее занимает мировую повестку. Если об исторических точках отсчёта можно спорить, то сегодняшнее, а особенно завтрашнее значение Арктики бесспорно. Это раньше покорение высоких широт могло показаться странным спортом, лишённым видимого практического смысла, — вроде восхождений на Эверест. Север безмолвствовал, предоставленный самому себе, и многим представлялся пространством сколь безжизненным, столь и никчёмным. Сегодня очевидно: Арктика, к тому же ощутимо теплеющая (не такая уж она и вечная, мерзлота), — это ресурсы, транспортные коридоры, безопасность. Севера (штучное, выразительное слово, притом что ни «западов», ни «востоков» нет) — подлинное сокровище, сверкающий ледяной кристалл. Наряду с Антарктидой, открытой в 1820 году Беллинсгаузеном и Лазаревым, это последний ресурсный резерв человечества, поле неизбежного передела (по какому сценарию?) и даже вероятный театр военных действий.
«...На фоне нарастающей конкуренции за ресурсы и контроль над стратегическими маршрутами Арктика становится зоной противостояния, где Россия вынуждена отстаивать свои интересы, опираясь на советское наследие и современные технологии», — говорится в докладе «Поворот на Восток 2.0, или Сибиризация России» (написан группой экспертов под редакцией политолога Сергея Караганова, представлен на I Тобольских чтениях). В начале июня глава Минвостокразвития РФ Алексей Чекунков заявил: к 2030 году количество грузов, перевозимых по Севморпути, должно вырасти с нынешних 38 до 70-109 млн тонн. Идёт речь о строительстве новых ледоколов и терминалов, запуске «арктических» спутников, прокладке новых железнодорожных магистралей...
И об обороне, разумеется. НАТО уже стягивает в Арктику военные силы под предлогом сдерживания России и Китая. Во главе этой милитаризации идёт Норвегия, за ней — «внерегиональные», то есть неарктические государства: Великобритания, Германия, Нидерланды, Франция. За претензиями Трампа на Канаду и Гренландию чётко угадывается именно «гиперборейский» интерес. Не канадские или гренландские земли Трампу нужны (хотя и они в хозяйстве пригодятся), а Ледовитый океан. С Канадой и Гренландией Штаты смогут претендовать на пол-Арктики.
Перейдёт ли вялотекущая холодная война в горячую — вопрос. Но, кажется, в XXI веке в Арктику придёт настоящая жара, и вовсе не по причине глобального потепления.
