Ольга Андреева: плохая экспертиза, умноженная на пропаганду, создает из России врага
Несколько дней назад Госдеп США сократил около 1,3 тыс. своих сотрудников. В их число входили и старшие аналитики из Бюро разведки и исследований (INR), специализирующиеся на России и Украине. В Бюро уже заявили, что это может привести к потере ведомственного опыта, но, похоже, этот факт никого не пугает. Сокращение числа экспертов по России далеко не первое в истории президентства Трампа. Он сокращал их еще в первую свою каденцию. Впрочем, их было мало уже тогда. Сейчас стало еще меньше.
Собственно говоря, все началось сразу после окончания Холодной войны.
В том, что эта война окончилась полной победой запада, в США не сомневался никто. Тогда закрылось несколько кафедр славистики и число студентов, изучающих русский язык, резко сократилось. Фонд Форда, например, в начале 90-х выделял ежегодно 10 млн долларов на программы студенческого обмена. Но к середине нулевых годов он вообще прекратил работу с Россией. Фонд Макартуров поступил примерно так же, сократив траты на обучение русскому в 3-5 раз. Россия в сознании американского истеблишмента перешла в разряд второстепенной региональной державы, с которой долго возиться нечего. Мы стали рассматриваться исключительно как страна-бензоколонка.
Общий интерес к бывшему идеологическому противнику упал. Теперь США интересовало не пристальное изучение своего заокеанского визави, а то, что тогда называлось экспортом демократии.
Апельсины, как говорил Остап Бендер, грузили бочками. Сначала в Россию и Восточную Европу, а потом на Ближний Восток. Именно Ближний Восток и еще Китай стали считаться ключевыми регионами мира, представляющими стратегический интерес для США. Эти языки и рекомендовали учить студентам для более успешной карьеры. В Вашингтоне считали, что так надежнее.
Когда же выяснилось, что от апельсинов Россию уже тошнит, на той стороне океана не очень поняли причины происходящего. Сначала грузинская агрессия в Южной Осетии и триумфальная победа России. Потом русские заняли Крым и вошли в Сирию. На этом месте Белый дом впал в некоторую растерянность. «Русские продолжают постоянно нас удивлять собственной непредсказуемостью. Они удивили нас, когда неожиданно оказались в Крыму, они удивили нас, когда они оказались в Сирии», — честно признавался сенатор Джон Маккейн и жаловался, что в его команде неоконсерваторов нет ни одного консультанта по российской политике.
Но Америка не была бы Америкой, если бы новое русское позиционирование себя на международной арене привело к смене вех в заокеанской политике. Курс остался все тот же — Россия должна знать свое место. И нечего рыпаться.
Тут-то на горизонте и возникло несколько фигур, которых активно стали приглашать на телешоу. Их знание о России считалось экспертным и максимально авторитетным. Одной из таких фигур стал печально известный после недавнего большого интервью Майкл Макфол. Несколько лет он занимал пост посла США в России, завязал здесь много связей и даже после отставки часто наведывался в Москву — собирал материал для монографии. О чем этот материал, было понятно сразу. Россию Макфол никогда не любил и искренне считал, что ее главная геополитическая роль — сидеть тихо. Когда выяснилось, что сидеть тихо Москва не будет, Макфол выдвинул концепцию ее тотального сдерживания.
Среди прочих его экспертных достижений самым запоминающимся был тезис о российском вмешательстве в выборы Трампа. Впрочем, тут Макфол выступил, скорее, подходящим персонажем для продвижения этой идеи. За ним стоит большое демократическое лобби. Но именно Макфол стал тем, что называется говорящей головой. Россия — это угроза американской демократии, США категорически противопоказано любое сближение с Россией — это все он, Макфол. На любой вопрос относительно нашей страны этот человек даст самый недвусмысленный ответ — Москва это агрессивное и крайне вредное явление, которое должно быть подавлено и прижато к ногтю на все времена. Макфол является ледоколом американского курса относительно России. На всех телешоу звучит именно эта точка зрения, в исполнении разных, хоть и весьма немногочисленных, экспертов. Другие, с другими точками зрения, конечно, тоже есть, но их никуда не приглашают и их голосов не слышно.
Большим весом на этом празднике ненависти обладают русские эмигранты, чьи карьеры напрямую зависят от их идеологической востребованности. Все они прокладывали себе путь за счет разнообразных «разоблачений» Родины. Брался какой-то элемент социальной жизни в России и интерпретировался в удобном для американского восприятия ключе. Американцы вообще склонны считать себя вершиной цивилизации. Их трудно увлечь идеей понимания чужой культуры. Любой американец простодушно убежден, что «tapochki» есть проявление русской дикости, и это вполне нормально. Такое утверждение я, например, слышала в Москве от бывшей американки, получившей российское гражданство от большой любви к нашей стране. Тем не менее, даже русский паспорт не мешает ей считать себя носителем цивилизации в море варварства.
Среди русских экспертов-эмигрантов выделается тот же Макс Бут, эмигрировавший еще в 80-е годы. Ему принадлежит идея о Трампе — агенте кремля, на которого в Москве имеется серьезный компромат.
Короче говоря, не сближаться, подавить и прижать к ногтю — это общий курс американского экспертного сообщества. Другой вопрос, как это сделать. На него эксперты тоже отвечают. Их ответ — легко. Потому что, авторитетно заявляют эксперты, Россия крайне слаба экономически. Это, конечно, колосс, но колосс на глиняных ногах. Достаточно только подтолкнуть, и в России все рухнет.
Например, профессор Джеффри Зонненфельд: «Американским переговорщикам было бы полезно осознать, насколько мало козырей у России... Российская экономика рушится. Трамп, похоже, этого не осознает». Это утверждение сделано в канун саммита на Аляске, но то же самое господин профессор заявлял и в 2022 году. Он как-то не заметил, что показатели роста ВВП в России последние годы опережают американские. А, между прочим, не так давно Зонненфельд вошел в десятку профессоров высшей школы, «влияющих на современное бизнес-мышление», в его резюме говорится, что он консультировал Байдена, Трампа, Клинтона и Буша-старшего. Понятно, что его цитируют буквально все.
Вообще представление о России как о насквозь милитаризованной, страшной и дикой стране, где все население только и мечтает кого-нибудь завоевать — это исходная точка всей западной рефлексии. Голливуд очень способствует материализации этого представления, изображая русских в обязательных шапках-ушанках и панически боящимися КГБ. Падение железного занавеса ничего в этом представлении не изменило. Политолог Алексей Наумов, например, на днях с удивлением узнал, что в России все давно ждут возвращения Аляски. «Это общая идея российского дискурса, всеми принимаемая, никем не оспариваемая и регулярно обсуждаемая», — утверждает не продавец чипсов, а целый профессор-русовед из Королевского колледжа Лондона Сэм Грин, и не где-нибудь, а в американской «Вашингтон пост». И ведь все верят. Он же эксперт.
Именно поэтому приезд воспитанного в таком духе американца или британца в Москву — это всегда шок. Где танки на улицах? Где выдают карточки на продукты? Как так может быть, что зарегистрироваться, получить банковскую карту и снять квартиру можно всего за пару часов? А почему у вас так чисто на улице? Куда вы прячете бомжей? Но когда на все эти вопросы люди запада получат исчерпывающие ответы, они вернутся в США или Европу и будут рассказывать ровно то же, что говорят их эксперты. Балалайки, ушанки, на улицах танки и пляшущие медведи. Такова сила убеждения.
