Сергей Лебедев: почему ближневосточный конфликт не поддается урегулированию

На совещании с постоянными членами Совета Безопасности Владимир Путин упомянул идею Дональда Трампа о создании Совета мира, отметив, что российский МИД должен ее подробно изучить и подчеркнув, что структура должна быть в первую очередь на решение ближневосточных проблем и помощи народу Палестины. Ну а членский взнос Москвы господин Трамп может взять из замороженных российских активов.

Сдержанная позиция кремля, как представляется, связана в первую очередь с пониманием того, что Совет Мира, скорее всего, станет очередным имиджевым проектом Трампа, не решающим реальных проблем. При этом в силу очевидной взаимоувязанности геополитических сюжетов Россия на данный момент не отметает эту инициативу.

На практике проект Трампа очень быстро столкнется с тем, что политические конфликты, тем более затяжные, вряд ли могут быть решены подобными методами. Ближневосточный кризис, который стал отправной точкой для идеи Совета мира, вообще вряд ли может быть урегулирован — во всяком случае, с учетом позиции, которую десятилетиями занимают США.

Конфликт на Ближнем Востоке связан с экзистенциальными вопросами для обеих вовлеченных сторон и взаимоисключающими интерпретациями истории. События, сопутствовавшие основанию современного Израиля, рассматриваются арабами как политическая катастрофа и ключевая историческая несправедливость, в то время как для израильского общества — это славные вехи национального возрождения. Арабы и евреи находятся в состоянии затяжного конфликта уже более 75 лет, и это неизбежно накладывает отпечаток на оба общества.

Не скатываясь в банальные рассуждения про коллективные исторические травмы, нельзя не отметить, что общества, живущие в таких условиях, неизбежно начинают развивать очень специфичную философию, позволяющую им адаптироваться к конфликту. В долгосрочной перспективе эта философия, включающая в себя так называемые идентичности с нулевой суммой, становится вполне себе реальным политико-психологическим препятствием на пути к миру.

В практическом смысле это выражается в явлении, известном политологам и политическим психологам как «реактивная девальвация» — то есть автоматическое обесценивание мирных предложений если они исходят от оппонента. К примеру, эксперименты подтвердили, что жители Израиля склонны воспринимать в штыки проекты урегулирования, разработанные израильским правительством, если респондентам сообщают, что авторы инициативы — палестинские политики.

Иными словами, два общества живут в атмосфере застарелой ненависти друг к другу. Однако история показывает, что даже такие конфликты могут быть разрешены — если на то есть политическая воля. В какой-то момент наступает ситуация, когда даже до самых упорных начинает доходить, что они просто участвуют в бесконечной многопоколенческой спирали насилия и что победа, под которой они нередко понимают полное уничтожение противника, просто невозможна.

Очевидно, что на данный момент политической воли прекратить конфликт нет — во всяком случае, у действующего руководства Израиля. Биньямин Нетаньяху рассматривает войну как топливо для своей легитимности и было бы странно, если бы он стремился к миру.

Однако в более глобальном контексте эти стимулы и не могут возникнуть, если учитывать, что Израиль пользуется по факту безоговорочной поддержкой США. США неоднократно пользовались правом вето, чтобы заблокировать резолюции ООН, осуждающие Тель-Авив, и стабильно поставляют оружие. В подобной ситуации почти любой прагматичный политик выберет продолжение конфликта, понимая, что подобным образом он сможет мобилизовать своих сторонников.

Часть оппонентов израильского правительства аналогичным образом не сильно заинтересованы в мире — образ еврейского государства как абсолютного зла используется ими для вербовки и индоктринации последователей. В этом плане нельзя не напомнить, что Россия решительно осудила атаку ХАМАС на Израиль в 2023 году.

При этом, конечно же, по обе стороны баррикад немало людей, которые видят бессмысленность и бесперспективность продолжающегося кровопролития, в том числе и политики. Именно таким, к примеру, был Шимон Перес — фактически один из основателей современного Израиля и, скорее всего, ключевая фигура в создании израильского ядерного оружия — иными словами, человек, которого сложно обвинить в наивном пацифизме. Но на высших постах он стабильно выступал за дипломатическое урегулирование — просто, вероятно, осознавая, что альтернатива — бесконечная война. Однако из-за серии терактов он проиграл выборы 1996 года, уступив место тогда еще молодому Нетаньяху, занимавшему жесткую позицию по отношению к Палестине и арабам в целом.

Тот факт, что радикалам при прочих равных куда проще победить на выборах даже в высокообразованных обществах — это политологический трюизм. Но нюанс здесь именно в «прочих равных» — в данном случае, поддержка США, по сути, создает израильским ястребам парниковые условия. Именно поэтому начинать ближневосточное урегулирование надо с того, чтобы эти парниковые условия у них забрать. Но сложно представить, чтобы США на это пошли.