Эхо Москвы. С отдачей: Возмездие беженцев. За что судьба карает Европу?

Миграционный кризис в Европе многих разуверил в неизбежности светлого европейского будущего. Что случилось? Устоит ли Евросоюз перед натиском пришельцев? Почему над самым комфортабельным регионом планеты сгущаются тучи?

Первая скрипка российского либерального оркестра, Юлия Латынина, дала свой, как всегда оригинальный ответ на злободневный вопрос 

По её мнению, Европа пожинает возмездие за отказ от колониальной экспансии. То, что происходит, «это не миграция, это вторжение… Потому что вариантов нет: либо цивилизация завоёвывает варваров, либо варвары завоёвывают цивилизацию».

Про инструментарий решения миграционного кризиса тоже сказано вполне недвусмысленно. С необычной для либерала ностальгией Латынина помянула героический век британского колониализма и германского нацизма: «… Роммель и Монтгомери сражались во Второй мировой под Аламейном, и где же тогда были исламисты? Пока у европейцев были танки, исламисты молчали».

Как выяснилось далее, отказаться от танков в международном диалоге европейцев убедил некто Вилли Мюнценберг, друг Ленина и агент Коминтерна, создавший европейское правозащитное движение, которое пережило своего творца и превратилось в разрушительный, самоубийственный мем, ведущий Европу к гибели.

Таково краткое содержание передачи «Код доступа» с ведущей Юлей Латыниной. Тему исторического возмездия, постигшего Европу, на «Русской весне» обсуждают:

Екатерина Кравец — журналист «Русской весны»; Александр Сотниченко — востоковед, доцент СПбГУ; Владимир Тимаков — демограф, эксперт Всемирного Русского Народного Собора;

Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку

Кравец: Удивительно, но Латынина буквально растоптала все священные для либерального лагеря понятия. За один приём, за одно выступление она выбросила целый букет лозунгов, которые легче услышать на «Русском марше», чем на «Эхе».

Например: никаких прозрачных границ, никакого открытого космополитического пространства, стоп миграция! Нечего церемониться с варварами и применять к ним законы свободного мира — идёт война, врагов надо убивать без правовых решений.

Правозащитники — это в принципе разрушительная сила, подрывающая национальный иммунитет, и всё правозащитное движение на Западе инициировано агентами Коминтерна.

Авторитарная власть — это вообще-то недурно, гораздо лучше всяких революций, «арабских вёсен» и прочих уличных экстремистских затей. А в целом очень плохо забывать свои старые добрые имперские традиции и начинать играть в толерантность…

Это я не дословно привожу цитаты, кто хочет дословно — можно в латынинском «Коде доступа» на «Эхе» их найти, — но очень близко к смыслу.

Теперь объясните мне, пожалуйста, почему? Почему, если какой-нибудь Ваня Петров или там Таня Сидорова будут такие вещи говорить, им на «Эхе» или на «Дожде» скажут: иди вон, русский фашист, твой ресурс — «Спутник и погром»… А Латынина остаётся там чуть ли не первой пророчицей и самой желанной гостьей?

Тимаков: В самом деле, латынинская программа спасения Европы полностью противоречит практике её единомышленников в России.

Как смело сказано: идёт война, и нечего церемониться с исламистами, они понимают только язык танков! Но когда в Чечне шла война, когда наши танки были там и наши ребята шли на смерть против джихадистов, весь либеральный лагерь что скандировал? Права человека нарушаются! Прекратите агрессию! И так далее…

Когда в России кто-либо поднимает вопрос об ограничении миграции, ему опять те же самые люди, которые задают тон в либеральных СМИ, приводят тысячу аргументов про необходимость массового завоза мигрантов: это, мол, и главный двигатель экономики, и единственный рецепт решения демографической проблемы, и обязательное условие гуманизации общества. Помню, «Эхо Москвы» активно рекламировало митинг «Россия для всех». Почему бы сейчас им не порекламировать митинги «Европа для всех»?

Кравец: В самом деле, почему?

Тимаков: Очень важную фразу Вы процитировали в подводке: «либо цивилизация побеждает варваров, либо варвары — цивилизацию». Это ключ к непонятной с первого взгляда логике.

Древние римляне кого считали цивилизацией? Себя любимых, конечно, и только себя. Другие народы, прежде римлян создавшие высокую культуру — карфагеняне, египтяне, персы — всё равно зачислялись в варвары.

Так же считали и китайцы эпохи Цин: Цветущее Срединное царство — это и есть цивилизация, а все народы вокруг — японцы, англичане, индусы, русские — даже если и создали что-то такое, чего в Цинской империи нет, всё равно варвары.

И точно так же считает наша либеральная интеллигенция! У них одна цивилизация — Западная…

Сотниченко: Любой западник и либерал мыслит в концепции однонаправленного прогресса, который возглавляется универсальной западной цивилизацией, все же остальные являются варварами и дикарями. Все остальные — отклонения от нормы, в том числе и Россия.

Тимаков: Поэтому логика у Латыниной всё-таки есть. Европу надо спасать и укреплять, потому что это цивилизация. А спасать Россию, как говорится в известном анекдоте — цель сомнительная, если не сказать прямо — вредная. И то, что укрепит Европу, в России делать никак не рекомендуется, поскольку Россию нашим либералам укреплять совсем не хочется.

Сотниченко: Это совершенно обычное с точки зрения классической политологии явление. Для них мы — враги, которые не имеют права на успех. Когда русские говорят: «остановите к нам миграцию», — в глазах либералов это враг защищает свою территорию. А врагу защищаться не положено, русские варвары обязаны потерпеть историческое поражение.

Когда же надо остановить миграцию в Европу, это совсем другое дело. Это защита их территории, их духовной родины.

Кравец: Пресловутые двойные стандарты?

Сотниченко: Нет, это не двойные стандарты, а обыкновенный классический либерализм XX века, окончательно оформленный в систему Карлом Поппером в его знаменитой книге «Открытое общество и его враги». Согласно Попперу, либерализм настолько хорош, что его враги (которые все сплошь коммунисты, нацисты, наследники варварских традиций, борцы с прогрессом) заслуживают уничтожения. Благами либерализма могут пользоваться только либералы, права человека только для них. В либеральной среде допустимы правые или левые воззрения, но общие ценности не подвергаются сомнению.

Кравец: Вот, теперь понятно! То-то я смотрю, ведь быть не может, чтобы на «Эхе Москвы» так на правозащитников взъелись?! В России же правозащитники для них — святая святых.

Это значит, там неправильные правозащитники, европейские, которые мешают европейским либералам гнобить европейских инакомыслящих. Пусть не защищают всяких там мусульман, христиан, коммунистов… А наши-то правильные правозащитники, они только либералов защищают!

Тимаков: Ну да, для отечественных либералов российские правозащитники правильные, зато страна неправильная, мешающая Западу проводить желанную ими экспансию.

Кравец: Сильно желают?

Тимаков: В латынинской передаче прямо сказано об императивной задаче расширения западного мира. Европейский кризис — это «возмездие за отказ от экспансии Запада».

Вот буквально сакральное такое толкование истории: была у Запада священная миссия — совершать всемирную экспансию. Пока совершал, пока колонизовал окрестных туземцев, всё было в порядке. Забыл свою миссию — получай возмездие!

За что?

Кравец: Внешне это так и выглядит: перестали они наступать — начали наступать на них. А по-вашему что, нет никакой связи между колониальной экспансией Запада и миграционной экспансией на Запад?

Тимаков: Есть, но боюсь, что эта связь прямо противоположна латынинской версии.

Посмотрите, какие европейские страны сегодня в наибольшей степени подвержены натиску приезжих? Это Великобритания, Франция, Бельгия, Нидерланды, Испания. В каждой из них доля неевропейских мигрантов уже превысила 10%, а в крупных городах — 20%. Нетрудно заметить, что этот список «миграционных магнитов» точно совпадает со списком главных колониальных держав прошлого.

А те страны, что заморских колоний не создавали и даже дольщиками во всяких Ост-Индийских компаниях не являлись,- Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, — пока острых проблем с мигрантами не испытывают. Их сегодняшние трудности — скорее трудности транзита, а не приёма мигрантов.

То есть как раз те, кто когда-то нахватал больше колоний, теперь страдают от наплыва пришельцев. К ним едут их бывшие подданные, чему способствуют сложившиеся связи с метрополией, знание языка бывших господ и т. д. Если нигериец с детства слышал английскую речь, он и поедет трудоустраиваться в Ливерпуль, а не в Гданьск; по-польски он, пжепрашам, не мувит (не разговаривает), да и корабли из Ливерпуля заходят в Лагос почаще.

Налицо возмездие за колонизацию, а не за её прекращение. Кто увлёкся в своё время экспансией, тот и получил ответную оплеуху.

Сотниченко: Для Латыниной европейская колонизация — безусловное благо, включая силовое подавление мусульман и заселение белыми людьми Африки. Но при этом она возмущена ответными действиями: терроризмом, миграцией и т. д.

Здесь я вижу совершенно объективную модель поведения человека на войне: радуемся за своих, ненавидим чужих. Свои всегда правы, чужие всегда ошибаются. Когда мы, европейцы устраиваем голод в Индии — это издержки бремени белого человека. Когда мигранты толпами валят в Европу из-за развязанной западными же странами войны на Ближнем Востоке — варваров нужно остановить любыми путями, чтобы они не лезли своим свиным рылом в мой уютный кондиционированный офис, как замечал один такой же сноб. Модель проста и понятна. Слегка удивляет реакция автора на ответные удары: «А нас-то за что?»

Тимаков: В Россию же с Ближнего Востока не едут. Потому что Россия не занималась экспансией в арабских землях. К нам едут узбеки, таджики — жители нашей сферы экспансии.

И неоднократно упомянутый Латыниной Рим погубили варвары с тех территорий, до которых дошли римские легионы. Не гунны из азиатских глубин дошли до Тибра, а германцы, которых сначала сами римляне пытались завоевать. Но вышло, паче чаяния, наоборот…

Историческая проблема Европы в том, что она, увлекаясь этим самым хвалёным императивом непрерывного расширения, надсадилась от жадности. Построила колониальное пространство таких размеров, которым сама уже не может управлять. Теперь те, кого европейцы рассчитывали сделать своими слугами, претендуют на роль хозяев. Это, извините, геополитическое правило: если Вы сами пришли на чью-то землю,- будьте так добры, ожидайте ответного визита. Око за око, так сказать.

Высшие и низшие

Кравец: Здесь поклонники Латыниной с Вами не согласятся. Они скажут, что европейцы несли в свои колонии свет просвещения и блага цивилизации, а мигранты из Африки и Азии только распространяют дикость и грязь.

У неё есть замечательная цитата в её радиопроповеди, про развалины древнеримских городов в северной Африке, про Лептис-магна. Когда европейцы приехали и увидели там руины великолепного города, огромного красивого города античности, то пришли в недоумение. Что там стряслось, почему этот великий город пришёл в запустение? Может, климат изменился? И Латынина без запинки даёт ответ: мерзость запустения связана с арабским завоеванием. «Оно превратило не с климатической, а с политической точки зрения процветающую римскую провинцию в нынешнюю пустыню».

Тимаков: Хорошо быть невеждой! На всё можно дать такой ответ, который тебе хочется.

Правда, про изменение климата в северной Африке за последние тысячелетия даже школьники знают, и любой палеобиолог вам расскажет, что фауна и флора там изменились радикально. Посреди пустынь ведь находят останки антилоп, жирафов, и даже гиппопотамов. Ещё несколько тысяч лет назад часть Сахары занимали достаточно плодородные саванны, а теперь пески, экстремально аридная зона. Это, конечно, связано с изменениями температурного и водного режимов.

В климатологии даже есть такие понятия,- римский климатический оптимум и раннесредневековый климатический пессимум,- как раз относящиеся к проблеме угасания североафриканских городов.

Но то, что в таких климатических сдвигах виновато распространение ислама, что ежедневный намаз привёл к пересыханию северной Африки, это новое слово в науке… Пятикратными омовениями всю воду вычерпали, что ли?! Глупость несусветная…

Кравец: Это прямо заявка на Шнобелевскую премию! Причём у этого автора не первая. Вспоминаются ещё бортовой номер челябинского метеорита, жирафы-гомосексуалисты и другие открытия мадам Латыниной.

Сотниченко: Юлия вообще удивительная женщина. Кажется, что она работает на «Эхо Москвы» ясновидящей, которая подробно и красочно рассказывает общественности о своих снах. К действительности её фантазии редко имеют отношение.

В действительности бесспорно то, что уровень жизни в средневековом Магрибе был выше средневекового европейского. Арабы не были дикарями, и территории, на которых они хозяйничали, не приходили в запустение, а вызывали зависть западных европейцев.

Пресловутая Лептис-Магна, которую за великолепие называли ещё «Рим в Африке», пришла в упадок и была частично покинута жителями ещё в четвёртом веке, за триста лет до прихода арабов и за сто до падения Рима. А смертельный удар ей нанесли не арабы, а вандалы, пришельцы из будущего Евросоюза. Ислам и созданный им политический климат тут ни при чём.

Кстати, советую этой радиопророчице съездить в современную Ливию, где расположены руины Лептис-Магны, и полюбоваться на руины двадцать первого века, оставшиеся после нашествия современных западноевропейских вандалов. Ведь они богатейшую страну Африки, самую благополучную из всех, за год вбомбили в каменный век! А теперь спрашивают: откуда столько беженцев?

Справка «RusNext»: В 2010 году, накануне вторжения войск НАТО, на душу каждого ливийца производилось валового внутреннего продукта (по паритету покупательной способности) на 14 384 доллара. Это в два с лишним раза больше, чем на Украине, и больше, чем в любой балканской стране, входящей в ЕС.

При Каддафи в Ливию ехали мигранты из других арабских стран и Африки южнее Сахары. При нём, кстати, орошали пустыню и создавали новые сельскохозяйственные угодья. Одним из наиболее масштабных проектов Каддафи стала транспортировка воды из подземных резервуаров на побережье и превращение пустыни в цветущую землю. Каддафи специально приглашал обрабатывать эту «ливийскую целину» египтян, суданцев — жителей тех стран Востока, которые страдают от перенаселённости и малоземелья.

А после свержения Каддафи они поехали не в Ливию, а из Ливии, миграционный поток переориентировался на Европу.

Тимаков: Вот и ещё один ответ на вопрос, за что Европа получает такой миграционный нокаут. Не только за колониальную экспансию в прошлом, но и за бесцеремонное вторжение в чужой мир, которое совершается сейчас, на наших глазах.

Но мы тут затронули другую интересную тему. В рассуждениях Латыниной арабы, точнее мусульмане, объявлены людьми низшего сорта, какой-то разновидностью саранчи. Там, где они появляются, там пустыня. Были в Африке римляне, люди высшего сорта, и строили процветающие города. Пришли мусульмане и всё опустошили.

Это, собственно, главное оправдание колониализма. Унтерменши вредны и опасны. Унтерменшей надо давить танками и заставлять работать, ставя белого человека с хлыстом. Очень знакомая логика.

Немцы не так давно тоже думали, что в России низкие урожаи не потому, что лето короткое, а потому что русские — люди низшего сорта. Политический климат у нас дурной, пахнем мы плохо… И рецепт предложили а-ля Латынина, что надо приобщить русских к цивилизации, то есть колонизовать. Сначала придавить танками, а потом воспитывать хлыстом с помощью гауляйтеров…

Кравец: Ой, ой, да Вы посягнули на либеральную монополию! Это либералы имеют исключительное право обвинять русских патриотов в фашизме, а не наоборот. А Вы тут центровую либералку к фашистам приравняли… Это же не по правилам.

Тимаков: Как раз всё наоборот, русская национальная идея глубоко антифашисткая. Русские никогда не считали другие народы ниже себя и не ставили их в униженное положение. Не случайно лорд Керзон (тот самый, который предложил справедливую восточную границу Польши), — а он имел огромный опыт колониального управления! — с удивлением писал про общение русских с другими народами Российской империи: «Русский братается в полном смысле слова».

А вот либерализм как раз, при всём своём напускном гуманизме, очень близок фашизму. В его основе лежит уверенность в своём превосходстве, в своей принадлежности к людям «высшего сорта», к единственной развитой цивилизации, которая возвышается над варварами, над быдляком.

Стандартный российский либерал это по самосознанию эдакий «сверхчеловек», который считает себя непонятым в «этой стране». И свобода для них — это свобода колонизовать варваров, нагинать быдло, «вату», «совков», «верунов», — какие там ещё у них в языке есть названия для недочеловеков? Такой же фашизм, только soft power.

Кравец: Мне бросилось в глаза трогательное соседство двух героев-колонизаторов — Роммеля и Монтгомери — в латынинской тираде про танки, которых боялись мусульмане. Пожалуйста, рядышком, фашист и либерал, — оба «свои», такие европейские-европейские, такие все из высшего света, куда себя и автор, наверное, причисляет.

Тимаков: Это к вопросу о Второй мировой войне. Либералы постоянно силятся поставить на одну доску сталинский и гитлеровский режимы, поставить между ними знак равенства. А на самом деле, Вы правы — мы для европейцев чужие, хоть со Сталиным, хоть с Николаем, хоть с Путиным, а они друг другу «свои» — фашисты ли, либералы ли.

Поэтому знак равенства между рейхом и СССР никак не получится, скорее его надо ставить между рейхом и колониальными демократическими империями — Британской, Французской…

Это знаковая цитата, про Роммеля и Монтгомери, которая подчёркивает культурное родство фашизма и либерализма, этих двух ветвей высокомерного евроснобизма.

Разрушительный мем христианства

Кравец: Знаете, что у них ещё общего, у фашистов с либералами? Неприязнь к христианству. Ну, как к мягкотелому такому, жалостливому, слюнявому учению, которое не позволяет самоутверждаться.

В выступлении, которое мы сейчас обсуждаем, тоже проскочил такой акцент. Помните, когда Латынина заговорила про самоубийственные мемы? Вот, теперешняя Европа погибает, потому что приняла правозащитный мем, от которого не может отказаться. Её захватывают, а она защищает права своих захватчиков. Они от этого в ещё большем количестве приезжают, а Европа их ещё больше защищает, потому что это всё более значимая общественная группа. Запускается автокаталитический процесс самоубийства.

Сотниченко: Что недалеко от истины…

Кравец: Но дальше она не удерживается, и пинает христианство, которое как бы таким же макаром погубило Рим. По версии Латыниной, христианство, вместо того, чтобы дать отпор завоевателям, призывало каяться в собственных грехах. Варвары всё больше наглели, а христиане всё больше и больше каялись, пока не потеряли Вечный город. А при языческих легионах варвары все были у римлян в кулаке…

Тимаков: Ну точно, как наши доморощенные поклонники геноссе Адольфа рассуждают: язычество — это религия крутых перцев, а христианство — манная каша для убогих!

Сотниченко: То, о чём мы сейчас говорим, очередная альтернативная история для слушателей «Эха Москвы», которая с реальной историей никак не пересекается.

Та часть Римской империи, где христианство утвердилось в виде господствующей религии — Византия — удары варваров успешно отразила и продлила своё историческое существование ещё на тысячу лет. Погибла Западная Римская империя, в которой христианство не приобрело такого всеобъемлющего влияния и образование, воспитание элиты оставалось языческим.

Если поверить в «разрушительный мем христианства», то как же потом с этим самым мемом возникли великие европейские державы, — те самые державы, победами которых восхищается Латынина? В настоящей, непридуманной истории христианство оказалось победоносной религией.

Тимаков: Мы сейчас коснулись третьей причины, по которой Европа переживает нашествие мигрантов.

Кравец: Напомните первые две. Колониальное наследие и…

Тимаков: Да, возмездие за непомерные колониальные амбиции в прошлом и, — второе, — за вмешательство в жизнь других народов в настоящем. Поддержка «арабской весны», это прямо вот свежий пример… А третья причина, самая важная — дехристианизация.

Мы часто обращаем внимание на политические рычаги, которыми регулируют миграцию: пускать — не пускать, давать пособие — не давать, принимать на работу — выталкивать взашей… И вроде бы от этого всё зависит, весь въезд и выезд.

Но очень многое зависит совсем от другого явления — от демографии. Просто в одном месте планеты людей рождается всё больше, им становится тесно, и они ищут других, свободных мест. А если неподалёку рождаемость низкая, и плотность населения снижается, совершенно естественно, что туда устремляется поток переселенцев.

Так вот, христианство — чрезвычайно благоприятная для демографии религия. Можно сказать, самая благоприятная.

В нашем обществе по какому-то помрачению сознания, может, по идеологическому внушению, многие полагают, что в мусульманских семьях больше рождается детей, чем в христианских; что это чуть ли не такой демографический закон. Но это совсем не так. На протяжении тысячи лет демографический рост народов, принявших христианство, опережал демографический рост народов, принявших ислам.

В частности, поэтому Иберийским полуостровом обладают испанцы, а не мавры, а Россией — русские, а не татары. В частности, поэтому Европа осуществила свою мировую экспансию и заселила своими эмигрантами несколько материков. В частности, поэтому в современной Африке в христианской части рождаемость и прирост населения выше, чем в исламской части.

Справка «RusNext»: В 2005–10 годах средняя рождаемость в группе африканских стран с преобладанием христианского населения составляла 36,1 ‰, а средняя рождаемость в группе африканских стран с преобладанием мусульманского населения 32,6 ‰ (расчёты сделаны на основании данных ООН).

Кравец: Почему же тогда сейчас рождаемость на Ближнем востоке выше, чем Европе, а на Кавказе выше, чем в центральной России?

Тимаков: Да потому, что они остались мусульманами, а мы быть христианами в массе своей перестали. Дехристианизация — одна из важнейших причин демографического кризиса и в Европе, и в России.

Можно сколько угодно уповать на силу, бряцать оружием, вспоминать танки Монгомери и колониальную политику лорда Керзона, но если в Европе не будет рождаться детей, если там намазанные существа околомужского пола будут парочками ходить за ручку — ничего не смогут они сделать. Никак они не остановят миграцию. Вакуум будет втягивать и втягивать мигрантов извне.

Либералы с их презрением к христианству, с их желанием раскрепоститься от «семейных оков», с их пламенной страстью к оправданию извращений — основные творцы надвигающейся европейской катастрофы. Никакие не борцы с колониализмом, призывающие европейцев не лезть в чужие страны, а нынешние борцы с семейными ценностями, с традиционными христианскими ценностями убивают старушку Европу.

Кравец: Да… Выходит, что Латынина с её рекламой жирафов-гомосексуалистов больше сделала для заселения Европы мигрантами, чем коммунистический агент Вилли Мюнценберг? Ну что же, пожелаем ведущей «Кода доступа»: «врач, исцелись сам!»

И будем думать, что сделать, чтобы восточные славяне не повторили историю западных европейцев, которая, похоже, как в древнем Риме, приближается к своей трагической развязке…

Давно пора бы и к ним относиться точно так же. Вспомним, как они рукоплескали расстрелу Дома Советов в 1993 г. Каждый нормальный патриот должен мечтать о стране, в которой людям с таким воззрением места не будет.