Сербофобия — другое имя для русофобии

Русофобия или русофилия в первую очередь является геополитическим вопросом. Как древняя, так и современная русофобия никогда не представляла «эстетическую» категорию, а была лишь средством в геополитической борьбе.

Современная русофобия родилась именно из вопроса Балкан, то есть из Восточного Вопроса и борьбы империй за Стамбул и так называемое «османское наследие». Тогда русофобию создала Великобритания, главный конкурент Российской империи в это время. На самом деле, от XIX века до сегодняшнего дня, то есть времени Путина, один и тот же стереотип реплицируется в разных формах.

Но я сегодня буду говорить о сербофобии, особенном виде русофобии. Из всех славян Балкан самыми «некооперативными» являются сербы. Непокорность вместе с тем фактом, что сербы не просто славяне, а так же как русские именно православные славяне, дало сербам в глазах Великобритании вечное клеймо русских на Средиземном море.

Объясняя этот феномен, один из самых известных сербских историков профессор Милорад Екмечич сказал, что сербофобия «это маленькая река, которая впадает в море русофобии». Православные и славяне с начала Восточного вопроса (после короткого эпизода Британской эллинофилии) зафиксированы как враги Великобритании. Екмечич добавляет «британцы выдели сербов как коневодов русских казаков».

Другой сербский историк Милош Кович отмечает, что сам Лорд Палмерстон великий эллинофил, который выступал за разрушение Османской империи, после заключения Адрианопольского мирного соглашения в 1829 году (по которому турки обязались вернуть Сербии 6 оккупированных нахий и признать автономию Греции) стал русофобом и туркофилом и до конца своей карьеры в 1865 был ярым врагом православных балканских народов. Крымская война — это пик британской русофобии.

После чего часть английского общества, замечает Кович, начинает задаваться вопросом: «Почему мы воевали в Крыму?» Поскольку огромные кредиты, которые Великобритания давала османам оказались в частных карманах и бесполезных тратах на шикарные дворцы. Тем не менее, сербофобия существовала в британской печати, карикатурах и т. д. до 1907 года, о чем Слободан Г. Маркович написал прекрасную работу — «British perceptions of Serbia and the Balkans, 1903–1906».

Но как говорится в старой британской поговорке, Британия не имеет вечных союзников, а только вечные интересы, поэтому с созданием Антанты в 1907 году сербы как русские на Балканах и союзники снова стали «хорошими ребятами», что достигло кульминации в Первую мировую войну, в которой великобританская печать и военная пропаганда восхищается сербами после блестящих побед сербской армии над австро-венграми в битвах при Цере и Колубаре в самом начале войны.

Факел сербофобии как особого вида русофобии до и во время Первой Мировой Войны приняла из рук Великобритании Австро-Венгрия.

С сараевского покушения появился известный тезис о «вине сербов в начале войны» — это была немецкая военная пропаганда, которая появилась даже в России, с момента как её распространил Ленин и большевики. Смысл тезиса был в возложении на сербов вины в развязывании войны, а конечная цель, естественно, обвинить «сербских покровителей» — русских и Россию. Но именно из-за большевистской пропаганды (позаимствованной у военного врага России), которая продолжила свою жизнь в советских учебниках и в России, этот тезис имеет своих сторонников.

Даже и в эмигрантских кругах белого движения русских за рубежом он приобрёл популярность. Логика такая «если бы мы не поддержали сербов, не было бы войны, продолжился бы Belle epoque, и сохранилось бы Русское царство». Но русским историкам не надо попадать в ловушку, повторяя этот глупый не основанный на фактах тезис. Таким образом они попадают в парадокс, в котором и русские патриоты, неосознанно поддержевая сербофобский тезис врага, распространяют русофобию.

На самом деле, если оставим мифы в стороне и посмотрим на факты, Габсбурги задолго до войны готовились к нападению, в чём русофобия и сербофобия в печати играла огромную роль. Милош Кович отмечает что, глава Австро-Венгерского генштаба Конрад фон Хётцендорф и министр иностранных дел Алоиз фон Эренталь с 1907 года (формирования Антанты) постоянно ищут способы присвоения и оккупации Сербии. Профессор Александр Животич напоминает, что с того времени существуют два плана войны: локальный (только против Сербии) и план глобальный, против её защитницы России.

С 1906 Австро-Венгры начинают таможенную войну, а в 1908 против договоров Берлинского конгресса Австро-Венгрия аннексирует Боснию и Герцеговину, что является пощёчиной для России и для сербов. Война чуть не началась в 1908 году из-за «аннексионного кризиса». После балканских войн 1912–1913 Сербия и Черногория освободили от османов Косово-Метохию и Македонию. Таким образом, оба сербских государства стали больше, Сербия в частности в два раза и приобрела 1 300 000 населения. Для Габсбургов это было недопустимо, и именно с этого времени в венской печати появляется лозунг «Serbien muss sterbien» (рус. Сербия должна умереть). Тогда в ответ Австро-Венгрия создаёт Албанию, чтобы отделить сербов от моря, то есть по сути остановить русское влияние на Средиземноморье, и также решает покончить с Сербией, которая мешает германской экспансии на Юго-Восток.

На самом деле, Албания не потеряла свою роль до сегодняшнего дня, только сегодня она служит американцам, как блокирующая русское влияние стена.

В 2014 на 100 годовщину начала Великой Войны британский историк Кристофер Кларк объявил книгу «The Sleepwalkers: How Europe went to war in 1914», которая релятивирует немецкую вину, а сербов приравнивает к террористам (Аль-Каида) и опосредованно обвиняет Россию как сербского союзника.

По сути, мы видим, что антисербская истерия 90-ых видна в вещании западных СМИ, а так же и в популярной культуре, прежде всего в стереотипах создаваемых Голливудом, к сожалению, это выливается и в науку, и в историографию. В этом смысле книга Кларка далеко не худший пример по сравнению с такими авторами как Сабрина П. Ремет или Ноел Малколм, Кларк весьма объективен. Нападая на сербов, часть Западных ученых, так же как и журналисты, целит в русских. Сербофобия это другое, «более политкорректное» казалось бы, проявление русофобии.

Функция сербофобии в 90-ых была чуть-чуть иной, чем в начале XX века. С помощью исторического ревизионизма и сербофобии Германия после 1989 года «освобождалась» от своей вины во Второй мировой войне и исторической ипотеки, а из сербов хотели создать «плохих ребят» XXI века. Падение берлинской стены, конец существования СССР и объединение Германии стало концом для Югославии, которая в глазах победителей холодной войны потеряла «право на существование».

Но в это время уже не было разницы между англо-саксонским и германским миром как в 1914 году. Из-за геополитического объединения, созданного холодной войной, в моменте победы над СССР практически весь Запад одной душой встал против сербов в войнах за югославское наследие, своеобразном новом «Восточном вопросе». И как джин из бутылки снова освободился дух сербофобии этой речки в море русофобии, как говорил профессор Екмечич.

И так иронией судьбы и работой неумолимой пропагандной машины сербы, народ, который во время Второй мировой войны пострадал от настоящего геноцида со стороны немцев и их пособников в оккупации, прежде всего хорватских усташей (пособников гитлеровской Германии), создавших систему лагерей смерти Ясеновац, Ядовно, Паг, Стара Градишка и т. д., в которых было убыто до миллиона сербов, были обвинены в «геноциде» в 90-ых.

Сегодня мы живем во время больших перемен — нынешний порядок не выгоден и России, и сербам, поэтому мы снова являемся судьбоносными союзниками и предметом «фобии».

Россия недовольна нынешним международным порядком, а сербы недовольные своим положением на Балканах. Подсдамский порядок нарушается политикой унилатерализма с начала 90-ых, получившей полный ход в 1999 году, когда без одобрения Совета безопасности ООН одна страна член ООН (случайно или нет, именно Югославия) была подвержена агрессии военного союза НАТО. Поэтому и сегодня, как и не раз в истории, наши интересы совпадают, не говоря о том, что мы в одном цивилизационном круге. Быть русофилом в сербских землях не только вопрос эмоций, а здорового разума. Но Сербия сегодня слаба, полу оккупирована и пытается выжить, поэтому и наши элиты так трусливо ведут себя, за исключением храброго президента Республики Сербской Милорада Додика.

Вчера карикатуры и чернение в печати, сегодня русофобия и сербофобия выражаются через СМИ, популярную культуру, кинематограф, музыку одним словом через общественный дискурс. Главное не нужно забывать, что эти культурные феномены всегда были лишь средством геополитической борьбы. В геополитике на Балканах сегодня, как и во времена Габсгургов, США использует Албанию как блокаду русского влияния, а в сербах видит главную экспоненту русского влияния. В этом ключе и нужно понимать, почему сербское этническое пространство теперь разбито на множество стран. Сербы еквивалентны русским, это геополитическая константа, нравится это кому-нибудь или нет, если мы сами не полностью это осознаем, то наши враги всегда прекрасно считались с этой константой.

Только сильная и привлекательная Россия как стрежень свободы сама по себе будет самым ярким средством борьбы с русофобией. А сильная и снова объединенная Сербия на Балканах — сербофобии, другого имени для русофобии.

Стеван Гайич, научного сотрудника Института европейских исследований