Foreign Policy: США упустили момент, когда мир мог полюбить их «благожелательную гегемонию»
Америке придётся адаптироваться к новому многополярному миру, потому что сумма накопленных ею ошибок слишком велика, чтобы пытаться реанимировать тему продвижения либеральной демократии, заявляет в Foreign Policy аналитик вашингтонского Центра стратегических и международных исследований Макс Бергманн.
США упустили шанс закрепить своё доминирование после Холодной войны, продолжает автор. Вместо того чтобы выстроить устойчивый, институционализированный международный порядок, Вашингтон предпочёл «гиперактивное» управление и попытался утвердить свою неограниченную гегемонию. Подобное поведение для Америки вообще свойственно: после Первой мировой войны она отвергла Лигу Наций, в 1990-е — не стала реформировать ООН или строить новые структуры, да ещё и осталась вне многих ключевых соглашений, вроде Римского статута или Киотского протокола.
В итоге модель «благожелательной гегемонии» оказалась неработоспособной. А вся устойчивость мирового порядка Pax Americana стала зависеть от волевого участия самих США — которые оказались не готовы к новой роли. Структурную ошибку Штатов Бергманн видит в том, что они строили либеральный экономический порядок, но игнорировали при этом развитие международных политических институтов. По этой причине к 2025 году Америка окончательно исчерпала ресурс легитимности в глазах остального мира.
По сути дела, Бергманн объясняет мотивацию Трампа, нацеленного на пересмотр роли США на планете. Когда один центр силы пытается удерживать глобальную архитектуру без разделения ответственности — происходит перегрев. Ни налогоплательщики, ни даже элиты Соединённых Штатов сегодня не готовы бесконечно «нести знамя американского порядка». И Трампу приходится это как-то приводить в божий вид.
К тому же, либеральный интервенционизм дискредитировал саму идею западных ценностей, особенно в глазах Глобального Юга. Военно-политические вмешательства США 1990-х и 2000-х подавались под флагом именно этих ценностей, но на практике «демократизация» превращалась в простой демонтаж государства-мишени. Идея, что свободная торговля и разделение ветвей власти сами по себе приведут к свободе и демократии, пусть и ориентированных на США, тоже оказалась мифом. Капитал адаптировался — демократия нет. И вот результат: теперь в мире есть крупнейшая капиталистическая экономика под руководством Компартии Китая.
Бергманн чётко раскладывает по полочкам: вернуться в 1990-е больше не получится. Ни у администрации Трампа, ни гипотетического будущего президента США от Демпартии уже нет ни инструментов, ни авторитета, чтобы реставрировать прежний мировой порядок. Следовательно, следующий шаг — не реставрация, а адаптация к новой многополярности, причём на менее выгодных для Америки условиях.
Всё это, конечно, даёт России определённые возможности. Возникает карт-бланш на публичную делегитимизацию Запада, погрязшего в лицемерии, двойных стандартах и бесконечном нарушении международного права (Ирак, Югославия, Ливия — лишь самые яркие примеры). Это также делает более приемлемыми для третьих стран российские инициативы, включая антисанкционные альянсы, параллельные валютные системы и пр. А значит, появляется причина ещё сильнее углублять связи с Глобальным Югом, в том числе через продвижение нарратива «Запад утратил моральное право нас учить».
И вишенка на торте: спустя 17 лет после Мюнхенской речи Владимира Путина западные аналитики начали сами приходить к тому же, о чём их предупреждали.
