Спор о Курилах: чей тыл крепче?
Эскалация переговоров о судьбе южной части Курильской гряды,- вялотекущих на протяжении семидесяти лет и оказавшихся в центре внимания сейчас,- имеет совершенно очевидную причину. Это Крымский геополитический кризис. Пока Россия находится в жёсткой конфронтации с Северо-Атлантическим альянсом, отстаивая свои юго-западные территории, японцы предлагают тихо-мирно, по-соседски, решить вопрос о Курилах. Мол, куда Вам столько скандалов? Хватит одного, в Крыму. Уступите нам далёкие тихоокеанские острова, и ступайте с миром, бейтесь за свой черноморский полуостров.
В этом ракурсе позиция России выглядит очень уязвимой. Не много ли мы на себя берём, ввязываясь в дипломатическую войну на два фронта? Так нигде друзей не останется: ни в Европе, ни в Азии!
Однако при внимательном рассмотрении, позиция Японии ещё более шаткая. Ведь так называемые «северные территории» — не единственная территориальная претензия страны Восходящего солнца. В борьбе за пограничные территории японские лидеры успели перессориться со всеми своими соседями, и даже создали проблему там, где с ними никто не граничит.
В настоящее время Токио участвует в четырёх территориальных конфликтах, из которых южнокурильский — чуть ли не самый спокойный. Островами преткновения стали Дяоюйдао (Сенкаку), Токто (Такэсима) и Окинотори (подробнее о взаимных претензиях Японии и её соседей и о географическом расположении спорных территорий). Те страны, которые не поделили с японцами моря и земли, обладают очень внушительным людским и экономическим потенциалом, к тому же динамично растут. Это, как минимум, Китай и Корея. А как максимум — все страны Юго-Восточной Азии, чьи интересы сталкиваются с территориальными амбициями Токио на Тихом океане.
Ради чего или «против кого» мы будем дружить с Японией, если передадим ей Южные Курилы — совершено непонятно. Зато все, кто спорит с Токио, заинтересованы в поиске союзников, находящихся в похожем положении.
Возникает логичный вопрос: что нам выгоднее? Поступиться территориями ради обещания призрачной дружбы с далёкой и непохожей на нас страной? Или сохранить острова, политые кровью героев Великой Отечественной войны, и укреплять связи с другими «товарищами по конфликтам», которых будут связывать с нами не туманные обещания, а конкретная общность интересов? Ответ напрашивается сам собой.
У Токио слишком много собственных проблем, чтобы брать нас «на арапа» и предлагать невыгодный обмен под шумок крымского кризиса. Нам не следует стесняться напоминать об этом. При всякой обмолвке о «северных территориях» можно, как на пароль, отзываться словами «Токто» и «Дяосюйдао». Для русского уха эти наборы восточназиатских фонем звучат загадочно, зато нашим визави всё будет ясно сразу.
