Из Австрии — на операцию в Россию | Продолжение проекта «Русская Весна»

Из Австрии — на операцию в Россию

Друзья считали меня ненормальной. Узнав, что мне предстоит сложнейшая операция: удаление сосудистой опухоли в ухе, они не спрашивали, а скорее утверждали:

— Конечно, ты будешь оперироваться в Вене! Раз уж там живешь.

— Нет. — отвечаю. — Лечу в Москву.

На меня смотрели как на сумасшедшую.

И зря. Я давно пришла к выводу, что хороших врачей в России значительно больше, чем в Европе. Тех, кто в состоянии поставить сложный диагноз и разобраться с ним, а не тупо идти по стандарту. Может, потому, что запущенных больных у нас больше. Может, от того, что народ мы в целом творческий. Но во всех сложных случаях я возвращаюсь в Москву. Конечно, к проверенным специалистам.

А тут мне повезло. На пресс-презентацию в Федеральный научно-клинический Центр оториноларингологии ФМБА России (попросту ФГБУ НКЦО ФМБА) я пошла, чтобы узнать, не изобрели ли ученые средство от вечной проблемы человечества — насморка. Замучал.

Но потом глянула в программку выступлений — и заскучала. Название докладов такие, что и без насморка не выговоришь. А тут как раз директор Центра Николай Дайхес с трибуны и говорит:

— Еду я сюда в машине. Слушаю радио. А там собирают деньги на операцию по кохлеарной имплантации ребенку. Какие-то миллионы рублей. И я так разозлился! У нас в центре работают врачи, которые — ведущие в мире. Не в стране, не в Европе. В мире. Они сами ездят консультировать и оперировать в другие страны. И у нас эту операцию можно сделать бесплатно. По полису ОМС. Собственно, 80 процентов всех наших операций делается пациентам по страховым полисам. А фонды зачем-то собирают больным деньги на поездки.

Я прислушалась. Выяснилось: здесь, в этом центре применяют уникальную методику, позволяющую, например, сделать так, что незрячий человек начнет различать предметы. Показали видео. На нем пожилой мужчина в больших очках идет по дворику клиники. Неуверенно. Но сам, без палочки. Огибает лавочку. Поворачивает за угол. А за ним — толпа счастливых врачей. Затем он стоит в палате, тычет пальцем в стоящих рядом людей. Спрашивает растерянно:

— Это кто?

— Это ваш врач.

— А это?

— Ваш брат.

Потом его подводят к зеркалу.

— А это кто?

— Поднимите руку. Теперь вторую. Ну? — улыбается врач.

Мужчина всматривается в отражение. И тихо-тихо так спрашивает,

— Это… я?!

Тут у меня как-то сжалось сердце…

А потом директор института сказал, что хочет представить одного из самых талантливых в мире ото-хирургов Диаба Хассана. Которым Центр гордится. Он делает уникальные сложнейшие операции. Много оперирует в других странах. Учит врачей в России, а теперь еще и в Германии и Италии.

Диаб Хассан — ему 46, хотя выглядит моложе, вышел. Смущенно улыбнулся. И показал страшные фото и видео: пациентов с изурованными перекошенными лицами. Они старались нахмурить брови, раздвинуть уголки губ. И не могли: не работал лицевой нерв. А потом — этих же людей. С нормальной веселой улыбкой. И еще видео сложнейшей операции на ухе. Тут я зажмурилась. А зря. Знать бы тогда…

Когда на следующий день я примчалась со своим носом на консультацию к одному из светил центра В. Авербуху, он заглянул в уши. Посмотрел на меня печально. И сказал ассистентке:

— Отведите к Диабу Хассану.

Хотя до этого ни венские профессора, ни московский врач в очень престижной клинике ничего в том ухе не замечали (это я об уровне квалификации).

Уже через пять минут мне засовывали в ухо какой-то проводок, и я сама на экране видела там, в глубине, красную точку. Сосудистую опухоль. Доброкачественное образование в злокачественном месте, которое берутся удалять не так много врачей в Европе.

И один из немногих — Диаб Хассан. Доктор наук, автор более 50 научных работ, 7 изобретений. С удивительным талантом делать, казалось бы, невозможные вещи. Вытягивать больных, на которых все махнули рукой.

Он меня посмотрел. И я одну минуту из журналистки превратилась в пациентку.

Сначала про больницу. В ней нет того тоскливого запаха беды, что пронизывает многие наши учреждения. Все палаты — двухместные. С душем и туалетом. Медсестры вежливые и внимательные. Причем в абсолютном большинстве здесь лежат бесплатные больные. За две недели я беседовала с учительницей из Воронежа, бригадиром из Северодвинска, работницей почты из крошечного поселка. Все они лечатся по полисам ОМС. У лучших врачей Европы.

В отделении я наслушалась разных историй. Как одной пациентке — а ей всего 23 года — делали операцию на ухе 7 раз. Упорные попались врачи, хоть и безграмотные. Так изувечили лицо, что она превратилась в калеку. Тогда врачи в небольшом городке вздохнули и сказали: все, больше сделать ничего нельзя. Живите так. Она все же рискнула и поехала в Москву: знакомый доктор из соседнего города как-то был на семинаре у Диаба Хасана. Теперь никто и не скажет, что у этой симпатичной девушки были проблемы.

Девочку Милану 7 лет оперировали в Москве. Во время операции повредили лицевой нерв. Первоклашке грозила инвалидность. Слава богу, оперировавший ее профессор догадался позвонить Диабу Хассану и попросил помочь. Сейчас девчонка прислала доктору свое видео. Просто красотка!

Одного парня привезли из Иванова. Он провел в реанимации три месяца. Умирал. Огромная опухоль рядом с ухом сплющила мозг, началась инфекция, менингит. Молодая жена, которая с ним приехала, в один из дней просто исчезла. Уехала домой. Не выдержала.

Диаб Хассан взялся за этот случай.

В операционной они с ассистентами провели 10 часов. Парню удалили опухоль, собрали заново барабанные перепонки, восстановили лицевой нерв. Через неделю он ходил по коридору. Через две недели его выписали. Просили явиться через год. А он не явился. Извинялся потом: совсем о больнице забыл!

Фотографии всех этих — и еще сотен других — пациентов «до и после» я видела потом в компьютере врача. Удивительная, живительная разница!

Сюда приезжают наши соотечественники после неудачных операций из Франции, Германии. Один пациент клиники, который решил все же оперироваться в одной из немецких клиник, услышал там от врачей удивленное: зачем же вы ехали к нам, если нас этой технологии учил ваш Диаб Хассан?

Он действительно много ездит по миру. Оперирует. Учит врачей. В этом году впервые итальянцы приедут учиться прямо в его отделение в Москву.

Об этом я и хотела поговорить. Что, вот, мол, ругают нашу медицину, а получается, лечиться лучше здесь. Но сам врач не был настроен так радужно.

-Мы не можем сказать, что обогнали Европу. Мы же реальные люди. У них есть база. Там вкладывают деньги в фундаментальные исследования, образовательные программы. У нас вкладывают в клиническую часть, хотят больше зарабатывать. Но тогда мы будем отставать технологически.

В Европе есть школы, они передают знания из поколения в поколение. В Союзе были школы, но не высокотехнологичные, а в основном — мастерство врача. Сейчас приходит время высоких технологий. В этом мы отстаем, у нас нет четких стандартов.

— Но как раз стандарт, на мой взгляд, европейскую медицину и губит. Чуть пациент выбивается из стандартной картины, все, они пасуют.

— Да, это проблема. Но в Европе врач не бывает совсем безграмотным.

Большинство там — среднего уровня, хороших врачей чуть меньше, кто-то чуть выделяется — он уже король. У нас же градация начинается: безобразный врач, очень-очень плохой врач, просто плохой врач. И все они оперируют! А дальше идут: хороший врач — их тоже много. Очень хороший врач, блестящий врач. Их может быть больше, чем в Европе. Но должен быть уровень, ниже которого врач опустится не может!

Пройдитесь по отделению. Здесь все оперированы по 3–5 раз. В разных местах. В крупных городах. В районных центрах. В Москве. Операции сделаны плохо, и никого не наказали. Отсутствие минимального стандарта качества — вот чего я боюсь, вот что пытаюсь изменить. Я мог бы оперировать в любой стране мира. Но я хочу здесь создать свою школу, передавать знания, чтобы развиваться. Каждый год у нас в центре учатся по 60 врачей со всей страны. Я езжу с мастер-классами. Хочется, чтобы повторных пациентов было меньше.

— Напоследок: какие ушные болезни чаще других встречаются?

— Самая распространенная проблема уха в России — хронический гнойный отит. Начинается чаще всего в детстве, родители не слишком обращают на уши внимание: пока болит, лечат. Перестало болеть — перестали лечить.

А это очень коварное заболевание. Гнойный отит может привести к перфорации — когда инфекция поступает в мозг…

Не запускайте ушные болезни! Не занимайтесь самолечением — а то некоторые до сих пор греют уши. Идите к врачам!

…Операция у меня прошла хорошо. Я вернулась в Австрию. Через полгода надо показаться врачу. Снова полечу в Россию.

Да, у нас в российской медицине полно ужасов. Я знаю о них не понаслышке. Но есть и такие вот примеры, которые вызывают чувство гордости. Этим подзабытым чувством я решила поделиться — вдруг кто планирует дорогостоящую поездку на лор-операцию за рубеж. Имейте в виду: некоторые тамошние врачи едут учиться у наших…

4 572