Либерал Путин, либерал Туск и Financial Times: Украину «выносят за скобки»
27 июня, в канун отъезда в японскую Осаку, Владимир Путин дал интервью английской газете The Financial Times (FT). Условно «английской», потому что в 2015 году их купил, за 1,32 миллиарда долларов, японский медиаконцерн Nikkei. А Nikkei — это не только индекс Токийского фондового рынка, но и ежедневная финансовая газета Nihon Keizai Shimbun, тиражом более четырех с половиной миллионов экземпляров.
Но и сама FT вызывает почтение. Ежедневная газета с особым акцентом на бизнес‑ и экономические новости. Тираж — 185 000 экземпляров, плюс 740 тысяч электронных подписчиков. По данным агентства Global Capital Markets Survey, которое измеряет читательские привычки среди самых высокопоставленных лиц, принимающих финансовые решения в крупнейших финансовых институтах мира, FT считается наиболее важным business read (деловым чтением), достигнув 36% выборочной совокупности. А это на 11% больше, чем американский The Wall Street Journal (WSJ), его главный конкурент.
Так что интервьюер вызывает искреннее почтение.
Интервью уже гремит по миру, в основном благодаря высказыванию Путина в отношении будущего либерализма: «Потом есть современная так называемая либеральная идея, она, по‑моему, себя просто изжила окончательно. По некоторым её элементам — наши западные партнёры признались, что некоторые её элементы просто нереалистичны: мультикультурализм там и так далее».
Если принять доминирующую в «цивилизованном Западе» идею о том, что либерализм — это и есть демократия, то с постулатом Путина можно очень даже поспорить. Демократия как форма государственного режима имеет отроду более двух с половиной тысяч лет и благополучно пережила сотни королей, пап, генсеков и президентов.
Хотя та же история показывает, что чаще всего разгул демократии заканчивался старым добрым тоталитаризмом. После демократа Солона — диктатура Писистрата с его «дубинщиками», после демократов Великой Французской революции — бойня якобинцев с их гильотинами, после демократии Веймарской Республики — Третий рейх с его «тотальной войной». И ведь демократия сама порождала своих могильщиков.
Но Путин, гм…, «либерал». Он не считает (во всяком случае — в разговоре с английскими журналистами), что необходимо «немедленно всё заткнуть, завязать, закрыть, распустить, всех арестовать, разогнать». И даже более того, «либеральную идею тоже нельзя уничтожать, она имеет право на существование, и даже поддерживать нужно в чём‑то. Но не надо считать, что она имеет право на абсолютное доминирование, вот о чём речь».
В общем «цивилизованный медиакурятник» российский президент всполошил качественно. Главный, по занимаемому креслу, демократ Европы встряхнулся и сразу кинулся в атаку: «Я должен сказать, что я категорически не согласен с соображением о том, что либерализм устарел. Мы, как европейцы, должны твердо и однозначно защищать и продвигать либеральную демократию… Я считаю устаревшими авторитаризм, культ личности, правление олигархов» (Дональд Туск, председатель Европейского совета).
Хотя не совсем понятно, от кого (в контексте интервью) либеральную демократию защищать. Сам Путин, похоже, совсем не намерен что-то плохое с ней делать: «Это не значит, что её (либеральную идею — А. Г.) нужно немедленно начать уничтожать. Надо относиться тоже с уважением и к этой точке зрения, к этим позициям. Просто они не могут диктовать никому и ничего, что они пытаются делать последние десятилетия». Словом, по мотивам интервью может получиться интересная дискуссия, и остается только надеяться, что она будет чисто теоретической, без выводов в виде конфликтов, репрессий и санкций.
Но меня, украинца, в этом интервью куда больше смутило не то, что было сказано, а то, о чем промолчали. В разговоре президента и FT поднималось много тем: о G-20, ОПЕК, преференциях глобализации, Китае, Корее, Сирии, религии и прочие-прочие. Но ни слова не было сказано об украинском конфликте.
Причем «инициаторами молчания» были англичане. Путин дважды подавал им пас с явным расчетом на переход к украинской теме: «25 миллионов этнических русских оказались за пределами Российской Федерации. То есть в независимых государствах, но за границей. Послушайте, разве это не трагедия?» (в сюжете о гибели СССР);
«У нас открытые границы с республиками бывшего Советского Союза, но они хотя бы все по‑русски говорят, понимаете?» (в сюжете о мигрантах). Англичане не отреагировали на президентские подачи.
Причем надо отдавать себе отчет, что это интервью брал не «абы хто», как говорят в Украине, а Лайонел Барбер, 64-летний главный редактор FT, который еще в 1981 году получил почетное звание «Молодой журналист года», а в 1998 году Le Nouvel Observateur включила его в список «101 влиятельный европеец». Ну, и 2016 год — иностранный кавалер французского ордена Почетного Легиона за вклад в высокое качество журналистики и позитивную роль Financial Times в европейской дискуссии». Так что шевалье Лайонел — это старый, матерый «медиаволчара» и профессионал дебатов.
Да и ассистировал ему тоже не новичок: Генри Фой, шеф бюро FT в Москве, специалист по Центральной Европе.
Что может означать такое, практически демонстративное, молчание английских медиалидеров в теме украинского конфликта?
Ответ напрашивается очень неутешительный — Украину выносят за скобки намечающегося «встречного дрейфа» интересов Российской Федерации и Европы, что может означать в лучшем случае снижение европейской поддержки Украины. И это куда более явный признак, чем даже возврат России в ПАСЕ. Потому что Ассамблея — это не более, чем парламентские дебаты. А FT — это «ФИНАНСОВЫЕ времена», то есть ДЕНЬГИ.
Ну, а в худшем — по украинскому вопросу уже принято политическое решение. Причем «по Украине, но без Украины». И говорить не о чем…
