Живой свидетель нескольких эпох

25.03.2021 - 15:15   2 706УВАРОВ Андрей

«Прибавлять и расширять общее куда практичнее, чем делить его».

Поэт Николай Тихонов сетовал, что нельзя делать из таких людей гвозди, потому что «крепче бы не было в мире гвоздей». И поэт был прав, потому что их несгибаемость, самоотверженность, неколебимая вера в будущее сегодня не просто пример — это подвиг.

Имя нашего героя внесено в сборник «Почитаемые люди земли казахской», оно хорошо знакомо специалистам в Алма-Ате, и не зря: сегодня он (25 марта, как раз «на Феофана» ему исполняется 92 года) является старейшим практикующим гидрогеологом Казахстана и бывшего Советского Союза. В своём возрасте он продолжает работать, пытается приносить пользу не только мудрыми советами, но и научными экспериментами.

Феофан Викторович Шестаков — естествоиспытатель, можно сказать, потомственный. Его дед Николай Иванович Шестаков, урядник Семиреченского казачьего войска, был адъютантом генерал-губернатора Семиреченского края Фольбаума и неоднократно участвовал в экспедициях П. Козлова, В. Роборовского в Китай, где встречался с И. Мушкетовым, В. Обручевым, нашел уникальную коллекцию древнеуйгурских летописей, был награждён медалью Русского географического общества и приглашён на 300-летие дома Романовых, где кратко пообщался с государем, чему есть документальные свидетельства. Увы, впоследствии эти факты повлияли на судьбу семьи, частично репрессированной и долгое время находившейся под надзором.

Детство нашего героя было нелёгким. Ранняя смерть матери, полуголодное военное детство. Сам Феофан Викторович говорит: «Мой трудовой стаж начался в 11 лет, когда мы с бабушкой пристроились стирать гимнастёрки солдат формирующейся в Алма-Ате 316-й Панфиловской дивизии, после их тренировок». Тогда же он начал свои пешие путешествия по Заилийскому Алатау, которое изучил, что называется, «по метру».

Феофан Викторович рассказывает, что его молодость была похожа на отрывок песни: «и носило меня, как осенний листок». В его личной обойме — работа слесарем, счетоводом, электриком. В 1948 году он работал на восстановлении «Азовстали» в Мариуполе. Потом была служба на Дальнем Востоке.

Романтика 50-х годов отвечала присущему многим молодым людям того времени поиску себя. Феофан Викторович работал комбайнёром на целине, трудился на «Казахстанской Магнитке» — Карагандинском металлургическом комбинате в Темиртау, был буровым мастером. К получению высшего образования в Московском геологическом институте пришёл возмужавшим и грыз науку, удивляя тех, кто моложе.

Его страстью стала вода, столь важная для Казахстана и Средней Азии. Свою жизнь он посвятил гидрогеологии, поиску подземных вод, их изучению, описанию, рекомендациям к разумному применению и сохранению. Треть «гидрогеологической жизни» прошла в полевых выездах по Центральному и Южному Казахстану, Киргизии, Узбекистану. Позже по приглашению коллег Шестаков ездил на работы в Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая, где когда-то путешествовал его дед.

В своё время он входил в группу ученых-практиков, которые занимались спасением от подтопления территорий, находящихся вблизи мусульманской святыни — Мавзолея Ахмеда Яссауи в Туркестане, о чём в своё время сняли документальный фильм.

Предмет научно-практического интереса Шестакова — конденсационная вода. Именно этот способ её получения он называет одним из возможных и эффективных в применении к условиям искусственного «водного голодомора» в Крыму. Кроме того, Шестаков и его единомышленники (уже ушедшие и здравствующие) считают возможным, ибо доказанным на личных опытных полигонах, внедрять в засушливых зонах Крыма и Средней Азии бесполивное земледелие, также основанное на использовании феномена конденсации.

Как полагает Феофан Викторович, пришла пора выделить конденсациологию в отдельную прикладную науку, перспективы которой — широчайшие.

Он написал с десяток книг, но докторскую сделать не успел — его сбил автомобиль, и Феофан Викторович потерял зрение. Такое выбивает из седла даже очень крепких людей, но он не собирался сдаваться: освоил тактильный рельефно-точечный шрифт Брейля для незрячих, голосовую работу с компьютером и продолжал трудиться.

Научную деятельность ему пришлось прекратить по другой причине: Академия наук сокращала свои представительства, науку вытеснили новые «деловые люди». Некоторое время Шестаков работал в Институте курортологии, затем его пригласили главным специалистом в ООО «Обис» — один из крупнейших производителей питьевых минеральных вод Казахстана, где он работает по сей день, производя анализ скважин, которые знает наизусть. Здесь он тоже предложил полезную новацию: запатентовал промышленный ионатор, предложил обогащать питьевую бутилированную воду ионами серебра, делать селеновую, иодированную, магниевую воды. И дело пошло.

Параллельно незрячий учёный дописывает книгу о конденсационной воде, выступает на научных конференциях, поддерживает экологов с новыми инициативами сохранения ледников как мощного источника пресной воды. Словом, живёт полной жизнью, в которой ему помогают дочь, внуки и супруга, очень известный педагог.

Помимо воды, кругозор Феофана Викторовича охватывает фитотерапию и альтернативные виды оздоровления, он занимается цигуном (древнее китайское искусство саморегуляции организма), издал несколько популярных брошюр о применении препарата мумиё, сырье для которого добывал и сам, находясь в экспедициях.

В начале 90-х годов, когда разрушился Советский Союз, Шестаков был среди создателей республиканского Славянского общества «Лад», тогда возглавляемого Я. П. Белоусовым, сотрудничал с православным журналом «Веди». Российско-казахстанское братство для него — не просто тезис официального доклада. «Мы прожили с казахами плечо о плечо столетия. Время и события проверили и доказали смысл этого совместного существования. Мой дед и его тамыр отдавали себя Империи. Я отдал себя Казахстану, мои коллеги казахи отдавали себя Союзу. Прибавлять и расширять общее куда практичнее, чем делить его».

Разносторонность этого человека удивляет многих. Сам он говорит, что успевал в жизни, потому что торопился жить. И лишь сожалеет, что поздно осознал необходимость спешить жить — «ведь надо ещё столько сделать». И он стремится продолжать делать.

Выбор читателя

Топ недели