Почему Китай не введет войска в Афганистан

15.07.2021 - 16:44   2 556МИРЗАЯН Геворг

Кто следующий в очереди на «кладбище империй»? Этим вопросом задаются американские эксперты на фоне позорного ухода США из Афганистана. Задаются — и отвечают, что вслед за русскими и американцами в Афганистан войдет Китай. «Китайские лидеры, пожалуй, самые амбициозные во всем мире. И им будет сложно не оставить в покое Афганистан, особенно учитывая тот факт, что страна является одной из 14, граничащих с КНР по суше. Китай — это империя, и его имперские завоевания были на западных землях, которые граничат с Афганистаном.

Искушение для китайских империалистов выглядит непреодолимым», — пишет американский эксперт по КНР Гордон Чанг. Причем, по мнению господина Чанга и его единомышленников, итоги этой интервенции будут для КНР настоящей катастрофой. Пекин оставит на афганском кладбище свои ресурсы, своих людей и, что самое важное для Вашингтона, свои амбиции в области глобального лидерства.

Красивые штатовские хотелки, не спорим — но лишь хотелки. Вопреки всем надеждам западных экспертов, Китай не собирается наступать на советские и американские грабли и становиться третьей империей, чья судьба будет похоронена на афганском кладбище. «Китай является дружественным соседом Афганистана, и эту роль он менять не собирается — как не собирается и отказываться от базового принципа невмешательства во внутренние дела Афганистана. Мы лишь сделаем все возможное для оказания необходимой помощи, но при этом никогда не станем претендовать на доминирование в Афганистане», — говорится в редакционной статье The Global Times.

И это очень-очень мудрая позиция. Мудрая, взвешенная и основанная исключительно на китайском национальном интересе.

Так, китайцы не собираются заниматься просвещением Афганистана и тем более строительством там государства и государственных институтов. Ибо строить все это более-менее успешно можно лишь на соответствующем ментальном фундаменте, когда народ обладает государственным сознанием. В Афганистане же сознание племенное и клановое, поэтому государственное строительство там будет проходить на песке — то есть поглощать все новые и новые ресурсы без какого-то позитивного результата.

Китайцы не собираются и оккупировать Афганистан для того, чтобы там доминировать. В Пекине понимают, что, во-первых, их ресурсы ограничены. Во-вторых, китайские элиты не считают Афганистан «своей» территорией (в отличие, например, от региона Юго-Восточной Азии, являющегося, по мнению Пекина, эксклюзивной китайской сферой влияния). Да, в Афганистане есть китайские интересы — но есть и иранские, российские, турецкие, пакистанские, индийские и, конечно же, американские. Так какой смысл Китаю тянуть одеяло на себя, тратить ресурсы и ссориться с соседями, недовольными чрезмерной китайской активностью?

Да, все это имело бы смысл, если бы у КНР присутствовали какие-то глобальные цели и задачи в Афганистане, требующие именно полноценного вмешательства. Но этих целей нет.

Проще договориться

Что нужно китайцам от этой страны? Не так уж много.

Во-первых, чтобы афганские власти (будь то талибы или кто-нибудь еще) не поддерживали уйгурских сепаратистов в китайском Синьцзяне. Морально, материально и территориально — предоставляя афганскую территорию (которая граничит с Синьцзяном) под базы для воюющих против Пекина уйгуров. И, по всей видимости, талибы желанием этим заниматься не горят. Да, они мусульмане — но в то же время пуштунские националисты, и уйгуры им (в отличие от международных джихадистов или претендующих на лидерство в исламском мире политиков типа Эрдогана) все-таки чужие. К тому же протяженность китайско-афганской границы составляет лишь около 80 километров, ее не так сложно контролировать без вторжения в Афганистан.

Во-вторых, китайцам нужно, чтобы афганские власти не нападали на среднеазиатские государства. Тут сложнее — талибы испытывают колоссальную личную неприязнь, например, к Эмомали Рахмону, поддерживающему в Афганистане их врагов из числа таджикских полевых командиров. Поэтому его неприкосновенность будет предметом переговоров. Причем переговоров многосторонних — в неприкосновенности границ Таджикистана заинтересована также Россия, поэтому Пекин вполне может надеяться на российскую дипломатическую помощь.

Наконец, в-третьих, китайцам нужно, чтобы Афганистан не стал рассадником исламизма в регионе. В Кабуле могут принимать какие угодно шариатские законы, это их право, но они не должны совершать поползновений по экспорту религиозного радикализма в ту же Среднюю Азию. Регион, который рассматривается Китаем как его «задний двор», источник энергоресурсов и транзитная территория для экспорта китайских товаров в Европу по суше, в обход американских морских баз и авианосцев. Регион, в котором Китаю нужны исключительно светские, стабильные (пусть даже и не демократические) государства.

Однако если Китай будет решать эту проблему через попытки сменить режим в Кабуле или хотя бы через международную интервенцию (например, по решению Совбеза ООН об отправке миротворцев, среди которых может быть и китайский контингент), то он лишь плеснет керосина в процесс исламизации Средней Азии. В случае войны в Афганистан сразу же начинают съезжаться различные джихадисты и террористические группировки, желающие отметиться на поле войны с неверными. Они обосновываются, закрепляются на земле и начинают преследовать свои собственные интересы — в том числе и по использованию Афганистана как плацдарма для операций в регионе.

С другой стороны, если никакой интервенции не будет, то иностранным джихадистам на афганской земле придется несладко. Для пуштунских племен любой, кто приходит с оружием на их землю — будь то американец или араб — является интервентом. Со всеми вытекающими и вылетающими. Поэтому если талибов не трогать, если с ними договориться, то они сами могут выбросить всех джихадистов со своей земли.

 Ключевое слово тут, конечно, «договориться». Некоторые скажут, что талибы — террористы, с ними не договоришься. Что даже если с ними что-то подписать, то они, как мусульмане, не считают себя обязанными держать слово, данное неверным. Однако эти точки зрения излишне пессимистичны. Талибы готовы договариваться с Китаем, и не потому, что они его любят, а потому, что он им очень-очень нужен. Ведь в нынешних условиях мало кто настолько «всеяден» и богат, что готов вкладывать более-менее серьезные суммы в их страну — а китайцы, судя по некоторым данным, могут инвестировать в Афганистан миллиарды долларов. Да еще и при этом не выставлять политические условия в виде дружбы против третьего государства (условия, которые поставят талибам западные, пакистанские или индийские партнеры).

Именно поэтому в «Талибане» (организация запрещена в России) уже заявили, что рассматривают китайцев как «друзей». И что не просто не позволят использовать территорию Афганистана для атаки на Китай, но и что приветствуют возможные китайские инвестиции. Что готовы гарантировать безопасность как этих вложений, так и тех, кто эти вложения будет осваивать — то есть китайских рабочих и менеджеров, что будут работать на дело восстановления Афганистана.

Выбор читателя

Топ недели