Сергей Худиев: геев можно жалеть, но нельзя наказывать

20.11.2023 - 19:09   2 316ХУДИЕВ Сергей

Как сообщают новостные ленты, «Министерство юстиции подало административное исковое заявление в Верховный суд РФ о признании „международного общественного движения ЛГБТ“ экстремистским и о запрете его деятельности на территории России».

Само по себе противостояние такой идеологии уместно и необходимо, но это не боксерская схватка, где имело бы смысл бить как можно сильнее. Это борьба за умы и сердца людей, особенно молодых. Поэтому тут более подходит сравнение с шахматами — каждый ход должен быть тщательно продуман. Будет ли удачным ходом введение в юридический обиход понятия ЛГБТ как экстремистского сообщества? Это не вполне очевидно.

Чтобы противостоять гендерной идеологии, важно разобраться, как она функционирует и как она достигла такого успеха на Западе. Любая идеология является средством достижения и удержания власти, и эта идеология — не исключение. Она — не про секс и не про права человека. Она — про власть, достигаемую путем манипуляции.

Люди с сексуальными расстройствами тут являются инструментом — и не больше, чем инструментом. Защита прав сексуальных меньшинств — предлог для того, чтобы привести в подчинение всех остальных.

Люди, которых вынудили согласиться с чем-то абсурдным, отталкивающим или прямо преступным — с тем, что брак может быть однополым, мужчина беременным, а кастрировать собственных детей есть проявление любви и заботы — согласятся и с чем угодно еще. Их разум и воля сломлены.

Большинство адептов идеологии — не гомосексуалисты в своей личной жизни. Некоторые гомосексуалисты ее не поддерживают.

Как эта идеология работает? Через апелляцию к лучшим чувствам и набор несложных подмен.

Вот есть люди, страдающие расстройствами полового влечения и самоидентификации. Само по себе это еще не делает их преступниками. Люди много чем могут страдать — нимфоманией, или алкоголизмом, или болезненным пристрастием к азартным играм.

Эти люди, как нам объясняют идеологи, из-за особенностей своего поведения, становятся объектами ненависти и жестоких преступлений. В США, например, огромная кампания была развернута вокруг дела Мэтью Шеппарда — молодого гомосексуалиста, убитого двумя гопниками. По официальной версии, гопники смертельно оскорбились на его заигрывания, по неофициальной — это были околонаркотические разборки, но так или иначе из бедного юноши сделали символ. Про него сочиняли песни и играли спектакли. Людей ставили перед вопросом: вы что, за жестокие убийства бедных геев? Нет? Ну тогда становитесь под наши знамена.

Так апелляция к лучшим чувствам — состраданию и справедливости — была использована (и используется) для продвижения определенной идеологии. Ее адепты заинтересованы в том, чтобы с гомосексуалистами обращались как можно хуже — это дает им возможность говорить от имени жертв и снабжает эмоциональным топливом всю их пропагандистскую машину.

При этом совершается ряд подмен, и самая очевидная из них связана с ложным выбором. Так вы за свирепые преследования гомосексуалистов или за то, чтобы детям с детского сада рассказывать о прелестях извращений?

Любая умеренная и благоразумная позиция — «нет, я за неприкосновенность частной жизни, а вот к детям не лезьте» — объявляется исключенной из выбора. Вы либо «гомофоб» и люто ненавидите этих бедных людей за особенности их частной жизни, либо горячий сторонник гендерной идеологии, а третьего не дано.

Некоторые действия активистов, которые выглядят идиотски контрпродуктивными с точки зрения внушения людям терпимости, на самом деле вполне обдуманы. У оппонентов надо вызвать гнев и раздражение, чтобы они наделали глупостей, выставили себя злыднями, а потом возопить: смотрите, люди добрые, какие злыдни! Вы что, хотите быть с ними на одной стороне?

И тут действия консервативной стороны должны быть максимально спокойными, умеренными и продуманными.

Стоит ли в этом контексте признавать ЛГБТ-движение «экстремистским»? Это вызывает ряд проблем.

Сам термин ЛГБТК++ (с постоянно добавляющимися буквами) носит намеренно неопределенный характер. Он означает: а) людей, страдающих различными половыми расстройствами; б) людей, по неразумию увлекшихся модой; в) сторонников соответствующей идеологии; г) активистов, продвигающих эту идеологию. Но это не совпадающие категории лиц. Что именно мы объявляем экстремизмом?

Человек, который уединяется с товарищем по несчастью, не является террористом или мятежником. Как не является террористкой девушка, выкрасившая волосы в радикально розовый цвет. Стоит ли вообще использовать термин, который возник как намеренно неопределенный, в юридическом контексте?

«Экстремистским» можно назвать сообщество, у которого есть определенное членство, и мы можем сказать, кто внутри, а кто снаружи. Но «ЛГБТ» — это не сообщество с понятным членством. Это неопределенный зонтичный термин, а преследование по не четко определенному признаку порождает массу проблем, которых лучше бы не создавать.

Пресечение разрушительной пропаганды необходимо — особенно учитывая, какие деньги и политическое влияние за ней стоят.

Но для этого уже есть необходимая юридическая база.

Преследование не тех или не за то, или явно чрезмерно суровое наказание может оказаться контрпродуктивным.

Наши противники — умные, хитрые, опытные и отлично оплачиваемые люди, которые знают, как спровоцировать оппонента на неудачные ходы.

Поэтому очень важно таких ходов не делать.

Выбор читателя

Топ недели

Для правильного функционирования этого сайта необходимо включить JavaScript.
Вот инструкции, как включить JavaScript в вашем браузере.